Закон парности

Знаете, есть такие люди, которые не выносят самого вида пера и бумаги, таким был мой покойный муж, все счета за него вела я, а господин Белов писал, да… – фрау К. жевала слова как жвачку, она не могла остановиться, и это чудо, что Никите удалось сдвинуть ее с эпистолярной темы и узнать адрес банкира Бромберга.

Наутро он посетил его крупный, представительный особняк из красного кирпича. Но с банкиром Оленеву не повезло. Неулыбчивый служитель сообщил, что господин Бромберг отбыл из города по делам, а когда вернется – неизвестно.

Через день паспорта Оленева и камердинера его были подобающим образом оформлены, можно было отправляться в путь. Узнав, что князь Оленев поедет в собственной карете, отец Пантелеймон обрадовался.

– Экипаж у меня просторный, четырехместный, но я забыл уведомить, что со мной поедет попутчик – пастор Тесин. Он личный священник самого фельдмаршала Фермера.

– Как? Лютеранин?

– И житель Кенигсберга… приезжал сюда по делам, а сейчас возвращается в армию.

Выехали рано утром при плохой погоде, дождь сеял над всей Пруссией.

Не проехали и десяти верст, как Оленев перебрался в карету отца Пантелеймона, уж очень интересовал его попутчик, пастор Тесин.

Это был молодой человек лет, пожалуй, двадцати пяти, а может, и того моложе, узкоплечий, среднего роста. Черный плащ с белым воротником и кургузый парик придавали ему чопорный вид, но ясноглазое и белозубое лицо пастора дышало здоровьем и благорасположением ко всему сущему. Он был хорошим собеседником, умел слушать, вовремя улыбался, был откровенен в суждениях, только имел некую странную особенность.

В самый разгар беседы он вдруг из нее как-то выпадал, задумываясь отвлеченно, из-за чего лицо его принимало растерянное, даже болезненное выражение. Столкнувшись с этим первый раз – разговор шел о какой-то мелочи, – Никита смутился:

– Я огорчил вас, святой отец?

– Отчего же? Нет. Это я с ангелами беседовал, – и улыбнулся сияюще, нельзя было понять, шутит он или говорит всерьез.

Поводом к сближению послужило воспоминание об юности университетской, пастор учился в Галле, но, к удовольствию Никиты, знал и Геттингенский университет.

Они с удовольствием обсудили студенческие традиции, экзамены, любимых педагогов и ночные попойки.

– Неужели и вы пили, святой отец?

– А как же? Кто из нас не был молодым? – весело отвечал пастор и тут же гасил улыбку – сан обязывал.

Как выяснилось из разговора, пастор хотел быть юристом, но отец уговорил его избрать церковное поприще.