Закон парности

В любом случае, Репнинскую надо найти и допросить. А я разберусь на месте. Кто поедет на поиски означенной девицы?

– Цейхель, – твердо сказал Сакромозо.

– Но почему опять Цейхель? Почему не Блюм? – не понял барон Диц.

– Блюм поплывет со мной в Лондон, а Цейхель совместит свое первое задание со вторым. Я дам ему людей, связи, я все ему дам…

– Ну что ж… уточним пароль, – барон Диц поворотился к Блюму, он опять был добродушен и величественен.

Оленев

Только в конце июня любимец государыни Елизаветы принц Карл Саксонский двинулся из Петербурга в Пруссию на театр военных действий[4 - Напомним читателю, что это июнь 1758 года, в Европе идет война, прозванная впоследствии Семилетней.

На одной стороне воюют Россия, Австрия, Франция и Швеция, на другой – Пруссия и Англия.].

Он ехал в сопровождении огромной свиты, охраны, обоза с продовольствием, палатками-шатрами, мебелью, посудой. Словом, это был роскошный поезд, пугавший, а может, пленявший, обывателей и крестьян барабанным боем, звуками труб, парчовыми вельтрапами на лошадях и обилием курфюршеских гербов, от которых пестрело в глазах, даже тюки на мулах были украшены этими геральдическими символами.

Князь Никита Оленев отбыл из Петербурга в Кенигсберг несколько раньше, и хоть весьма поспешал, двигался гораздо медленнее роскошного кортежа – лошадей на станциях было не достать, все подставы предназначались для Карла Саксонского. Дорога совершенно измучила самого князя и его старого камердинера Гаврилу, который, конечно, увязался за барином в опасное путешествие.

Теперь страдай! Мало того что лошадей нет, так еще дорога разбита, трактиры отвратительны, за плохую еду в них ломили такую цену, что у Гаврилы делалось сердцебиение.

– Господи, яви нам свою милость, покарай мошенников плохими болезнями, – причитал, трясясь в карете, камердинер.

– А ты их сам и вылечишь, – вторил лениво Никита.

– Ни за что! Харчевник – мерзавец, плут, хахаль, мздоимец и надувало! Брашно[5 - Брашно – еда.

] вчерашнее, прокисшее. Разве сие брашно? Голодные едем!

– Думай лучше о брашне духовной, – вздыхал князь, а сам озабоченно думал, что как только они въедут в разоренную войной Пруссию, то вообще могут остаться без еды и лошадей.

Словом, в Риге, где наших путешественников нагнал Карл Саксонский, Никита счел за благо присоединиться к его кортежу, хорошо, имелась такая возможность.

В поезде Карла Саксонского все изменилось.