Закон парности

Независимое и даже дерзкое выражение лица, с которым она явилась, остывало на глазах, и когда Лядащев спросил с металлом в голосе: «Где вы были, Мелитриса Николаевна?», – она ответила не только растерянно, но и виновато:

– Я вышла погулять… То есть не вышла, вы правы. Вылезла в окно. Но что у вас тут происходит?

– Служанку подстрелили, – всунулась вдруг Фаина.

– Придержи язык!

Фаина тут же отошла в угол, совершенно стушевавшись. Видно, шок от недавних событий еще не прошел, если она взялась давать пояснения, и при ком? – при Василии Федоровиче.

– Фаина, соберите все. Мы переезжаем, – сказал Лядащев и, обернувшись к Мелитрисе, бросил: – Пошли.

По темным улицам шли молча. Лядащев явно торопился, девушка еле поспевала за ним. Так вот, оказывается, чем кончаются шпионские игры? Кому помешала эта белобрысая клуша и зачем ей понадобилось напяливать на себя ее мантилью? О том, что чья-то злая рука метилась не в служанку, а в нее, Мелитриса старалась не думать – глупо, нелепо, страшно!

Наконец дошли.

Глухой голос спросил по-немецки:

– Кто?

– Я бы хотел видеть господина Гаука.

Дверь отворилась. На пороге со свечой в руке стоял Аким Анатольевич собственной персоной.

– Ну вот мы и опять вместе, княжна, – сказал он почти ласково.

Круг замкнулся.

Маленькое пояснение

В жизни то и дело происходят таинственные и страшные события – убийства, похищения, предательства – слов не хватит перечислять. Сторонний наблюдатель не в силах разобраться в подоплеке этих страшных дел, но в романе таинственный сюжет разжевывают и в рот кладут. Вопрос только – разжевывать ли сюжет по ходу повествования или для пущей заинтересованности выдать все тайны залпом в конце романа. Сознаюсь, автор более любит, чтобы все было понятно. Когда читатель не бредет в потемках, право, это очень помогает чтению.

Сакромозо сидел в захваченном русскими Кенигсберге, потому что был координатором поступающей из России информации. Информация шла о войске, его численности и передвижениях, об умонастроениях населения, об интригах царствующего двора, но более всего о флоте, как русском, так и английском. Фридрих очень хотел, чтобы адмиралтейская коллегия Британии расщедрилась и запустила свой флот в балтийские воды.