Кладоискатели

– Зачастую это бывает полезнее прочих знаний, – буркнул Родион. – Лошади прекрасное творение Божье.

– Кто ж возражает? – тут же откликнулся Люберов-старший. – Рядом с государыней есть еще Остерман – мудрейший муж.

– Об Остермане говорят – хитрая лиса, – строго заметил Родион. – Вот он пусть и советует. Для этого у него хватит изворотливости. Знаешь, где прежние-то советчики обретаются? На далеких выселках. А князь Голицын Дмитрий Михайлович живет в сельце Архангельском под Москвой. Книги, науки… жизнь мыслителя, а по сути – ссылка.

Андрей Корнилович вдруг заскучал, затосковал, суетливо начал потчевать сына вином, да сам и выпил весь штоф. После обеда показал Родиону недавно купленные картины, которые повесил в большой зале: пейзаж итальянский с развалинами и портрет покойной тетки, который ее дальние наследники продавали за ненадобностью. Портрету отец очень радовался.

– Тетка красавицей была. Умерла молодой. Ты ее помнишь?

– Нет.

– А ведь портрет писан в моем дому заезжим французским художником.

Фамилию его я позабыл. Да это и не важно.

Родион вернулся в полк с тяжелым сердцем. Потекли будни. Полковник фон Бок был истинным сыном своего времени, а потому ценил в армии не столько ее боеспособность, сколько красоту строя. Красота эта достигалась ежедневной муштрой. Много составлялось бумаг, в которых подробно расписывались диспозиции данной экзерциции: «…гренадеры второго и третьего плутонга, поворотясь налево кругом, входят сквозь первую роту в батальон-каре и примыкают с правых флангов ко второму и четвертому дивизионам…»

Родион Люберов был мастак писать диспозиции и часто делал это за других, если его просило начальство.

Тоска… А потом пришло письмо от отца, странное письмо: «Дорогой сын! Поразмыслив на досуге, я решил поделиться с тобой неким делом, до нашей семьи касаемым. Дело это не есть неотложное, но, как говорится: человек предполагает, а Бог располагает. Случайностям каждый из нас подвержен. Ты мой единственный наследник, а потому я тебя должен поставить в известность. В твой давешний приезд домой мы с тобой об этом деле и словом не обмолвились, а зря. Моя вина, каюсь…»

И так до конца страницы – слова, слова, а до сути не добраться. Только на оборотной стороне листа появился так тщательно скрываемый отцом смысл. Оказывается, отец взял на себя обязанность обеспечить законными деньгами некую жертву майората – младшего отпрыска покойного князя Козловского. Все понятно, зовут Матвеем, служит в Париже.