Кладоискатели

Мысли в голове громоздились, как грозовые тучи: «Сейчас я вызову этого суетного, тщеславного, мелочного хлыща на дуэль… Для этого надо только сорвать парик с его надменной башки. А месье Гебеля, кота гладкого, в секунданты. Сюрвиль выберет шпаги… и отлично!»

Сюрвиль все еще улыбался снисходительно, но Гебель, недаром он был негоциант и атеист, почувствовал настроение русского гостя и, зная его горячий нрав, спросил тоном деловым и будничным:

– А велик ли долг?

Матвей назвал сумму.

– Насколько я понимаю, деньги, господин Козловский, нужны вам на дорожные расходы.

– Именно.

– И насколько я могу предположить, вы поедете тоже через Варшаву.

– Вероятно.

Гебель повернулся к Сюрвилю.

– А почему часть пути князь Козловский не может проделать в вашей карете? Это покроет большую часть долга, а недостающую сумму вы сможете вручить князю Козловскому в Варшаве. Я думаю, там вам легче будет раздобыть деньги. – Гебель сделал ударение на слове «там».

– Карета четырехместная, – раздраженно сказал Сюрвиль, всю его томность как рукой сняло, – но со мной едет Огюст Шамбер.

– Я знаю про Шамбера. А от ваших слуг мало проку.

– Без моего Прошки я никуда не поеду, – быстро сказал. Матвей, понимая, что разговор принимает серьезный оборот. – Не могу я бросить Прошку в Париже.

– Его к кучеру на козлы, – уверенно продолжал Гебель, доброжелательно глядя на Сюрвиля, и не поймешь, то ли приказывает, то ли уговаривает. – А лишний человек в карете не помешает.

– Ну, если вы настаиваете, – промямлил Сюрвиль, он был рассержен, а скорее обижен. Но, пожалуй, и это не точно. Просто Матвей никогда не видел месье Виктора столь серьезным.

– Ну вот и славно, – подвел черту Гебель.

– Когда вы едете? – Матвей все еще колебался, слишком уж все это было неожиданно.

– Думаю, дня через три. Вас известят. И поторопитесь с бумагами. Вам предстоит пересечь несколько границ.

Больше Матвей спрашивать ничего не стал. В конце концов, это удача! За три дня он успеет уладить дела в родном посольстве. Здесь он не видел затруднений. Письмо стряпчего должно послужить ему пропуском домой. У всех дети есть, всем опостылел закон о Майорате.

Сборы были недолгими. Малые деньги на уплату долгов сами сыскались. Прошка прямо ошалел от счастья, Матвей и не подозревал в нем такой любви к отечеству.