Честный вор

Прежде чем обзванивать морги и больницы, Любовь Игнатьевна решила обзвонить Семиных друзей и знакомых. Особенно близких друзей у Семы не было, ибо был он скуповат, и она его в этом поощряла. Но все-таки было два-три человека, с кем он выпивал и вел задушевные беседы. Первый в этом списке был писатель Болдин, довольно известный в городе, дружбой с которым Сема очень гордился. Болдин ответил, что с Милкиным не виделся уже недели две, а по телефону тот упоминал про защиту аспирантки Ершовой и про грядущий банкет. Больше ничего существенного Болдин припомнить не смог.

Менее респектабельным другом был Колька Ветров, недоучившийся филолог, редактор небольшой ведомственной газетенки и горький пьяница. Тот был сердит на Милкина, который последнее время очень уж стал заноситься и чурался близких друзей. Он сердито пробурчал, что в гробу он видал этого Милкина, но когда до него дошло, что его приятель пропал, он почти трезвым голосом стал припоминать их общих знакомых, но сам же и отвел все кандидатуры за давностью происходящего.

Любовь Игнатьевне ничего не оставалось, как позвонить в милицию. Там ей сообщили справочные телефоны моргов и больниц. Что же касается заявления о пропаже, то его смогут принять только через три дня после исчезновения.

Если учесть, что последний раз Любовь Игнатьевна видела мужа четвертого октября, то с большой натяжкой можно будет подать заявление седьмого.

Проведя две ночи без сна, Милкина утром седьмого отправилась в свое отделение милиции. Ее направили к следователю Куликову.

Им оказался немолодой мужчина с усталым и каким-то жеваным лицом в неновой и не очень опрятной одежде.

– Слушаю вас, – сказал он, доставая из стола какие-то бланки и начиная их заполнять.

Любовь Игнатьевна начала говорить со свойственным ей апломбом, но не выдержала (сказались бессонные ночи) и разрыдалась.

– Муж у меня пропал, – всхлипывая, проговорила она.

Куликов, тем временем, записал данные заявительницы, данные предполагаемой жертвы, приложил к делу принесенную Милкиной фотографию.

Снимок был сделан несколько лет назад. Вид у Милкина на фото был задорный. Голова вскинута по-петушиному, в бородке еще не проглянула седина, шея трогательно тонкая. И таким милым и родным показался Любовь Игнатьевне ее собственный муж, что слезы сами собой вновь покатились из глаз.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.