УБАНГА МБОНГО. Рассказы о детях, стихи

Каким же страшным было моё разочарование, когда старшая сестра нанесла сокрушительный удар по этой моей наивной и светлой убеждённости, вероломно заявив, что на картине с мамой вовсе не я! Услышав это, я аж задохнулась: как это – «не я»?!

– Это не ты а я, – пояснила она. – И всегда была я. Потому что я родилась раньше.

И не поспоришь.

И целый мой мир, один из них, самый первый, сорвался и рухнул, точно стеклянный шар с еловой ветки.

Почему вдруг вспомнилось? А это я искала иллюстрацию к «Купанью» – задала параметры поиска: «мать с младенцем на руках живопись» – вот и выскочило.

А именно это потому, что у моей мамы в тот, следующий после Крещенья день, день рождения.

И на ручках у неё, конечно же, я – потому что у Ольки тёмные волосы, а у меня – светлые!

А раз светлые – значит, я!

Купанье

Не Бог, не Пророчица – мама.

Но истинно вам говорю:

Небесную сладкую манну —

Я манную кашку варю.

А после, хоть он и упрямый,

За это ведь тоже люблю,

В голубенькой ванночке, в ванной —

Купанье в воде Иордана —

Я чадо своё окроплю.

Зачем нам крутые морозы

И горечь воды ледяной?

У нас и без этого слёзы!

– Но мы их осушим, родной,

Махровым большим полотенцем.

И вот уж не плачем, молчим.

Сухое и чистое тельце

В пижамку сейчас облачим…

И пахнущий тёплым печеньем

Доволен и сладок малыш.

– А знаешь, сегодня Крещенье…

Но ты уже, кажется, спишь:

Сопишь своим крошечным носом

И чмокаешь розовым ртом…

И светят на коврике звёзды —

То вышивка мелким крестом.

И тоненький локон за ушком,

И теплится светом ночник,

На облачке белой подушки

Покоится ангельский лик.

И «бог», и «пророчица».

Мама.

Саша и волк. Страшная песня

Саша бузит.

Только что пришёл с прогулки.

Ввалился и – свалился, плюхнулся на свой стульчик в прихожей.

Сидит и не даёт себя раздевать-разувать. Никому.

Буянит: кричит и яростно отбивается, так что старенький, мамин ещё, детский стульчик ходит под ним ходуном и, скрипя и скребясь о стену и о паркет, взывает к ним то возмущённо, то жалобно.

«Слава богу, – думают взрослые, – что это для паркета совершенно безвредно». Но зато громко и гулко.