По дороге с облаками

– А вы тоже на прием?

Она кивнула в сторону грибницы заведений напротив, и тогда я вспомнила, что рядом с издательством имеется также перинатальный центр. Ее вопрос порадовал меня: пока тебя принимают за беременную – ты еще молодая клизма. С горячим шоколадом, однако, нужно заканчивать.

– На прием, – согласилась я.

– Не к Ходакову, случайно?

– Нет. К Розумовскому.

Имя редактора издательства «Норма» ни о чем не сказало моей собеседнице, и она пожала плечами.

– Не слышала о таком. Он хороший врач?

– Думаю, не очень.

На лице русоволосой отразилось недоумение.

– А зачем же вы у него наблюдаетесь?

Я пожала плечами так же, как она несколько секунд назад.

– Человек хороший.

Женщина надолго задержала на мне взгляд, затем отвернулась и некоторое время сидела молча. Это явно давалось ей с большим трудом. Два с половиной триместра благополучной беременности наполнили ее щеки мягким румянцем, бедра – несколькими килограммами лишнего веса, душу – гордостью за собственную причастность к великому таинству репродукции, а ее дни – скучными сериалами без убийств и жестокости.

– А какой у вас срок? – не выдержала она, наконец.

– Шесть месяцев, – сказала я и погладила портфель.

– Мальчик или девочка?

– Девочка.

– Правда? И у меня девочка! – почему-то обрадовалась собеседница. – А вы выбрали имя?

– Да.

– Хорошее имя, – одобрила русоволосая. – Правда, мой муж расстроился, когда узнал, что будет дочка. Сына хотел. А ваш?

– Я не замужем.

В глазах над румяными щеками снова заиграл калейдоскоп неприятных чувств – недоумение, жалость, недоверие.

– Как же вы обходитесь одна? – снова спросила она, предусмотрительно задушив в себе ряд более интересных вопросов, как то: «Куда девался папаша?», «Почему не сделала аборт?», «На что собираешься жить?» и так далее.

– Отлично обхожусь! – бодро заявила я и почесала левое ухо.

– Но ведь ребенку нужен отец! – продолжала настаивать русоволосая. – И вообще, неужели у вас никогда не возникает трудностей, с которыми невозможно справиться самой?

– Почему же, возникает.

Из-за поворота в ближайший квартал появилась старенькая иномарка, за лобовым стеклом которой мелькнули пышные усы редактора Розумовского. Я встала, не отнимая портфель от груди.