Клуб анонимных ахахаголиков

То есть история, что я разорвала свое пожизненное освобождение от физкультуры в школе и выпрыгнула со второго этажа на коня или сразу на стадион, чтобы пробежать марафон, не для меня.

Поэтому, когда мой мир заполонили ЗОЖники, бегуны и йоги, я схватилась за сердце. Я искренне переживала, почему сейчас не модно сидеть за прялкой ну или веретеном? Почему обязательно куда-то бежать, наклоняться, закручиваться? А не томно носить конусообразную шляпу с вуалью и сидеть под дубом с книгой?

"Дуб же – это хорошо! – кричала я вслед бегунам.

 – От чего вы бежите??? Может, я чего-то не знаю? Метеорит падает? Нет? Зомби-апокалипсис? Гречка по акции? Всплыли в канализации все смытые втулки от туалетной бумаги? Что происходит???"

Я никак не могла понять, что заставляет людей вставать на голову или просыпаться на пробежку без будильника в 5 утра.

А если у тебя синдром повышенной тревожности? То, получается, чтобы не проспать пробежку, ты встанешь без будильника в 2 утра? А что же делать с проснувшейся вместе с тобой тахикардией?

Но вот скоро лето, февраль уже теплый: минус 27.

И по ледяным дорожкам резво побежали люди, которых, по-видимому, выгнали из дома.

Бедненькие.

Всем привет!

Случилось страшное: я начала бегать.

Если цель начинающего бегуна обычно – это марафон, моей целью было просто не сдохнуть в процессе.

Но я прочитала про второе дыхание, преодоление себя, вдохновилась. Коричневым фломастером нарисовала кубики на пузе, посоветовалась с астрологом Стефанией из инстаграма и побежала.

И через месяц уже чувствовала себя прекрасно… мечтая уже умереть, чтобы не мучиться. И перестать ненавидеть других бегунов, которые бегают и улыбаются.

Мне хотелось их убить. Но с пульсирующей веной на лбу и трескающимися сосудами в глазах тяжело убивать.

Поэтому я продолжила бегать.

Я долго пыталась выяснить, что за волшебный порошок нюхают те, кто добровольно встают в 5 утра и наворачивают по 10 км? И почему 80-летний дед с трусами у лодыжек обгоняет меня?

Но вскоре я к ним присоединилась.

Это был счастливый момент. Для всех, кроме меня. Через 100 метров я уже не рыдала от горя, а через 200 не ползла к болоту, чтобы утопиться или чтобы Лохнесское москворецкое чудовище меня забрало.

Жизнь налаживалась. Ведь рыдать и ползти к болоту я начинала уже через 500 метров, а не через 200.

А через два месяца я подумала, что я Аполлон Бельведерский, и мне пора завязывать с болотом. Эта скользкая мокрая жизнь меня до хорошего не доведет.