Невероятные приключения одной важной дамы

Для того, чтобы занять теплое место при содействии высокопоставленных знакомых (кстати говоря, тоже унаследованных от матери), Татьяна Афанасьевна сместила прежнего директора – заслуженную пенсионерку, в прошлом партизанку.

– Маргарита Семеновна, – раздался одним весенним утром голос чиновника в трубке директора Красиной. – Как ваше здоровьечко?

– Не жалуемся, спасибо. Чем обязаны вашему вниманию к нам, Алексей Степанович?

– Да что вы, это мы вам обязаны за верную и добрую службу в течение стольких лет.

Здесь Красина поняла, к чему клонит звонящий.

– А дело вот в чем, – продолжал высокопоставленный голос. – Работа у вас непростая, Маргарита Семеновна. Нет, вы, конечно, у нас еще ОГО-ГО! – чиновник гаденько засмеялся. – Но вы знаете, человек ведь не Perpetuum Mobile. Настает время, когда себя нужно и поберечь. Уйти, так сказать, на заслуженный отдых.

– Не до отдыха нам, Алексей Степанович. Выпускной на носу. Ребят в училище готовим.

– Ну, о ваших ребятах будет кому позаботиться, я так думаю.

– Не тех ли педагогов вы имеете в виду, которые считают, что Паустовский – знаменитый русский композитор?

На своем первом открытом уроке, который Татьяна Афанасьевна полностью провалила, она имела неосторожность высказать свое мнение о музыкальных произведениях Паустовского, о чем Красина потом сообщила чиновнику, настоятельно рекомендовавшему Ненасытину на должность завуча.

– Ну что за сарказм.

– Верно. Только сначала нужно учиться, а уж потом – учить, Алексей Степанович.

– Я так понимаю, вы не хотите пойти нам навстречу, уважаемая Маргарита Семеновна?

– Хочу, уважаемый Алексей Степанович. Только, боюсь, после этой встречи худо будет жить моим детям и коллегам.

– Значит, по собственному желанию не напишете?

– Нет.

Чиновник повесил трубку. Через несколько дней Красину известили о том, что она не соответствует занимаемой должности, а еще через день она скончалась от сердечного приступа.

Когда Татьяна Афанасьевна заняла кабинет покойной, странным образом в нем стали вянуть цветы. Листья гибискуса свернулись, словно маленькие человечки, у которых сильно заболел живот. Папоротник высох, превратившись в нелепую икебану.

– Неспроста это все цветы повяли, – шептали сотрудники. – Бога она не боится. Так и сама завянет на месте бедной Маргариты Семеновны.

Но Ненасытина не вяла.