Танцы втроем

Брови Сергея Павловича поползли вверх, когда Алексей протянул руку, и Марина приняла его приглашение. Он никогда не видел, как она танцует, хотя и знал Марину несколько лет. А двигалась она по определению Сергея Павловича – «зашибись, как зачётно».

Алексей уверенно вел новую знакомую в танце, но держался на некотором расстоянии. Лишь один раз наклонился к её лицу, и Марина почувствовала на щеке его горячее дыхание.

Уходить Марине впервые не хотелось, но она не желала признавать, что остается ещё и ещё на лишних полчаса из- за этого незнакомца с ярко голубыми глазами.

Когда она спустилась вниз и собиралась попросить у администратора верхнюю одежду, то на её спину сам собой лег соболий полушубок, руки Алексея немного задержались на её плечах, наклонившись и чуть касаясь мочки ее уха, он прошептал:

– Марина, не отпущу вас без номера телефона.

Она отпрянула и, поймав в отражении большого зеркала, его ярко- голубые, чуть пьяные глаза произнесла:

– Я уезжаю на новогодние каникулы, хочется немного погреться на пляже.

Он провел по мягкому соболиному меху, с сожалением выпуская ее плечи. А потом проводил Марину до стоянки и, придерживая дверь, её Лексуса, прикоснулся к ухоженному, красивому лицу кончиками пальцев:

– Мы точно встретимся, Марина, не сомневайтесь.

Глава шестнадцатая «Кто сказал, что мы будем останавливаться»

Пестрая толпа пассажиров быстро разбежалась по аэропорту к линиям для получения багажа.

И вот сейчас, под руку попадалось всё кроме телефона: косметичка, расческа, зубочистки, маленький флакончик духов, два недоеденных мандарина. На ленте тем временем появился ее бордовый чемодан с аккуратненьким серебристым замочком, и Маша оставила безнадежные поиски, чтобы вовремя подхватить багаж.

Тяжелый чемодан неуклюже плюхнулся на гладкий пол, Маша вытащила ручку, придав ему равновесие, и с трудом покатила по направлению к выходу. Она лишь мельком глядела по сторонам: разноцветные куртки, шарфы, пуховики слились в яркую радугу.

Мимо промчалась студенческая компания в красных колпаках Санта Клауса, на одной девушке красовались бархатистые оленьи рожки.