Бездна

Нет! Она не хочет в Москву! Не будет она приживалкой у Влада!

Влад обнял ее за плечи и развернул к себе:

– Настя, ты теперь моя сестренка, и будешь слушаться меня во всем, – Он пристально посмотрел в ее зеленые глаза, с приподнятыми чуточку вверх уголками. Луч заходящего солнца в последний раз отразился от разбитого зеркала, и комнату начали наполнять сумерки.

Настя приподняла подбородок и, глядя Владу в глаза, сказала:

– Я не могу бросить папу, Влад, если уеду – он останется совсем один, – А потом она сорвалась и заплакала, уткнувшись лицом в его широкую, твердую грудь.

Он гладил ее по спине, что- то говорил тихо, ласково, Настя не разбирала слов, только его голос, его самый родной, бархатный голос обволакивал со всех сторон, успокаивал:

– Стася, ты не оставишь папу, он с тобой, охраняет тебя, ты же его маленькая девочка. Мы вернемся позже, когда все закончиться.

В этот день он впервые назвал ее Стасей, сокращенно и ласково от «Анастасия». И в эту самую минуту Настя полностью доверилась ему, а что до любви – то она любила его еще сильнее, чем раньше, не смея ни словом, ни жестом выдавать себя.

Глава двенадцатая «Неожиданное предложение»

Настя настояла на том, чтобы Матвей, Наталья и их пятеро детей ночевали у нее в квартире, они собрали раскиданные матрасы, постельное белье и устлали ими пол. Оставшаяся мебель годилась разве что на розжиг костра.

Но все радовались, что большинство окон оказались целыми, одно разбитое затянули плотным полиэтиленом и заклеили скотчем.

Так и заснули, прижавшись, и согревая друг друга.

Влад тоже остался здесь. Постелил себе чуть поодаль, ближе к выходу, они разместились с Матвеем, на одном матраце и долго не могли сомкнуть глаз. И тогда Влад предложил:

– Пойдем на кухню.

Они тихо вышли в маленькую кухоньку, сигарет у них давно уже не было, но на холодильнике валялась смятая пачка «Мальборо».

Матвей покрутил ее и выудил оттуда остатки сигарет:

– Не плохо тут азовцы жили, с комфортом, сигареты «Мальборо», – он слегка пнул, валявшуюся под ногами пустую банку мясных консервов – Тушенка, шпроты, хлеб.

Влад и Матвей с наслаждением затянулись – не курили недели две, только сворачивали из бумаги и сухой травы «самокрутки». Владу поначалу казалось, что он перенесся на пятьдесят лет назад. Он вспомнил, как его дед, живший на хуторе, сворачивал такие «самокрутки».