Лезвие любви

Николай не успел опомниться, как они уже оказались в машине. Он видел, как трясутся руки азиата, ведь впервые за последние полгода он вышел из социальных трущоб на волю. И обретенная свобода пугала.

Николай запел:

– Вольному воля, да спасенному рай…

– И радость иль горе, ты сам выбирай – подхватил Ким. Он пел громко, будто цепляясь словами за воздух, как за невидимую опору, которая с каждым словом становилась все надежнее.

– Как пути и дорожки, спелись узелком…

– Не встречай по одежке, без нее мы уйдем! – уже выкрикнул Ким, громко хлопая по своим коленкам.

Они оказались на огромном стадионе, заполненном тысячами людей. Казалось, что до их мест в первых рядах, невозможно пройти, разве что по плечам и головам. Они двигались медленно, увязая в живых телах, которые неохотно пропускали их сквозь себя.

Но странное дело, двигаясь в такой толпе, Ким почувствовал, что ему становится легче. Он поймал себя на мысли, что не боится людей, а напротив хочет и дальше идти, чувствуя тепло и энергию огромной толпы, в которую он влился.

Концерт начался именно в тот момент, когда они наконец- то оказались на своих местах. С первым аккордом музыки люди не сговариваясь, подхватили любимые и давно знакомые слова: «Вольному воля, да спасенному рай…».

Николай изредка, сначала с опаской поглядывал на азиата, он сам до конца не знал, будет ли удачной его затея вывести крота в люди. Но уже на четвертой песне понял, все получилось! Ким даже пригласил стоящую рядом девушку с яркой косынкой на голове, потанцевать с ним.

Весь концерт Ким пел без передышки, выплескивая всю душевную накипь, образовавшуюся за все это время.

Со стадиона оба вышли мокрыми насквозь, по красным, пылающим от жары щекам, стекали струйки пота, эмоции били через край.

Николай, не много отдышавшись в машине, спросил Кима:

– Ну как, брат?

– Спасибо тебе рокер, что вытянул из норы.

– Повторим еще?

– А то, теперь меня не надо уговаривать! – и он показал Николаю из сложенных пальцев знак победы.

– Отлично! Ну что домой? – Николай осекся. Трущобы уж точно не назовешь домом.

Но Ким оставался спокойным:

– Да, пора домой.

Николай выругался про себя на нелепость и двусмысленность последней сказанной им фразы. И пообещал, что обязательно поможет азиату выбраться из социальных трущоб.