Лезвие любви

– Теперь точно найдется. Ладно, пока.

Николай ехал к Арине, удовлетворенно вслушиваясь в шум хорошо работающего двигателя.

Увидев свет в окне, набрал ее номер:

– Твоя крошка внизу. Принимай.

Арина выбежала на улицу в легком домашнем платье, и радостно впрыгнув в салон, села на воительское сидение.

– Какая прелесть! Она снова завелась! Коля, ты гений!!! – она, просияв как ребенок, получивший конфетку, легко чмокнула его в щеку.

Николай сидел рядом, радостное настроение передалось и ему.

– Я кайфанул от общения с твоей малышкой. Оказывается, не все еще забыл.

Арина внимательно посмотрела на его брови, достала салфетку и начала энергично вытирать его лоб.

– Что там? – растерянно спросил Николай.

– Там…следы твоего кайфа – какая-то смазка…машинная – после сказанного ее щеки покрылись легким румянцем. – Прости, что- то нелепое сказала.

Николай вышел из машины вслед за Ариной и накинул на ее плечи пиджак. Ее зубы слегка стучали.

Когда они вошли в квартиру, Николай с удовольствием втянул в ноздри запах чего- то невообразимо вкусного.

– Как все аппетитно выглядит! – он почувствовал настоящий голод. – Ты сама готовила?

– Да. Знаешь, я тоже люблю расслабляться, делая что- то руками. Это старомодно, но мне нравится.

Он поднял бокал вина:

– За прекрасный выходной!

– И за мужчину, который может все. – добавила Арина.

Они уютно сидели и болтали обо всем, вечер перерос в ночь.

Арина стояла в двери, провожая его. Протянув ему пиджак, она сказала:

– Не обыкновенный вышел день. Даже не…– Николай поймал ее последние слова своими губами и нежно поцеловал.

Арина немного отстранилась:

– Прости. Все чудесно, но я не хочу торопиться.

Он с сожалением отпустил ее:

– Как- то само собой получилось. Созвонимся на неделе?

– Конечно. – Арина улыбнулась ему на прощанье.

Глава двадцать шестая «Нора»

Он сидел в норе уже полгода и давно оставил попытки понять, как здесь оказался.

Когда- то, будучи подростком, он со зла испортил картину своей матери. В тот день произошла ссора, он вспылил. Мама молча вышла на улицу. Она всегда казалась сдержанной, спокойной, эмоции держала при себе, чтобы не сказать лишнего и не обидеть.

Тогда он взял кисть, макнул черной краской и изрисовал ее яркий натюрморт с желтыми хризантемами.