Сердце феникса

Дверь открылась, и я решительно вошла внутрь. Хорошо еще, что догадалась сделать это тихо. Макс мирно спал на кровати. На его плече покоилась девичья голова. Лицо едва виднелось из-под облака буйных черных кудрей, но я сразу поняла, кто это. Тариэль, дочь Эддара. Я чуть не выругалась вслух. Макс затащил в постель нептунианскую принцессу!

И только тут я осознала, что стою в дверях – только что мной и вскрытых – перед двумя спящими любовниками. Кровь прилила к лицу, и я с невероятной осторожностью стала спиной отступать обратно в коридор.

Падение встретила моя собственная кровать. И чего я сразу не догадалась перенестись к Максу? Надо было устраивать этот спектакль с беготней по коридорам и взломом замков? Эх, прав Рэм, после пребывания на Земле моя буйная натура всегда берет верх.

Стоило о нем вспомнить, как любимый появился прямо у моей кровати. Увидев мой взлохмаченный вид и раскрасневшееся лицо, он лучезарно улыбнулся, изрек короткое «Понял» и исчез. А потом вновь появился, держа в руках поднос с двумя кружками. Покои наполнились запахом кофейных зерен, корицы и мяты. Я блаженно улыбнулась – фирменный рецепт! Быстро чмокнув любимого в щеку, ускользнула в ванную только для того, чтобы через считанные минуты вернуться оттуда в приличном виде.

– Ну вот, выглядишь, как настоящая леди. Куда ты дела то милое лохматое создание?

– Спрятала под умывальником. Отдай мой кофе!

– Какие мы грозные! Держи и рассказывай, что тебя подняло в такую рань. Что-то случилось? Я почувствовал твой страх.

Чем плохи близкие отношения на Орбис-Луа, так это тем, что ты никогда не сможешь скрыть свои сильные эмоции от родных. Пришлось признаваться:

– Мне приснился кошмар. Я думала, с Максом что-то стряслось.

Шутливое выражение стерлось с лица Рэма.

– Расскажешь?

Я подробно описала свой сон и то, что застала брата спящим. Сначала я колебалась, стоит ли рассказывать Рэму о том, что увидела в покоях Тариэль, а потом подумала: какого черта, это же Рэм, ему я могу рассказать о чем угодно.

Зря я ожидала, что он удивится или расстроится. Любимый не усмотрел в поступке брата ничего зазорного, только хмыкнул:

– Ну да, это в его стиле.