Светлая для наследника

 – Кир развернулся ко мне и кивнул. – Сколько?

– Два золотых, – ответила женщина и подставила ладонь. Ее губы растянулись в уже знакомой хищной улыбке. – И не говорите, что у вас нет денег.

Кир похлопал себя по карманам, а потом развернулся ко мне.

– Любимая, заплати.

Он плюхнулся на край кровати и начал стягивать сапоги.

– Что? – удивленно спросила, косясь на хозяйку, которая также молча повернулась ко мне, продолжая держать ладонь раскрытой.

– У тебя же есть деньги, любимая. – Берхольд отвлекся от своего занятия и насмешливо посмотрел на меня.

– Да.

– У меня нет… – начала говорить, лихорадочно соображая, с чего у Кира возникла такая уверенность.

– Ты хочешь, чтобы мы продолжили разговор при?..

Я, поджав губы, потянулась к карману и выудила из него мешочек, что забрала у мертвого стража, одновременно думая о том, откуда Кир вообще узнал о нем. Порывшись в кожаном кошеле, достала два золотых кругляшка и положила их на раскрытую ладонь.

– Это слишком много! – не удержалась от комментария и, подняв глаза, встретилась с острым взглядом хозяйки дома.

– Достаточно для того, чтобы никто вас не нашел, уважаемые. И еще, тут магическое шумоподавление, только окна не открывайте.

После того как монеты исчезли в складках ее юбки, женщина кивнула мне, затем Киру и, развернувшись, покинула нас.

Глава 11

Пройдя в комнату и прикрыв за собой дверь, я замерла, прижавшись к ней спиной и сложив руки на груди.

– Какого темного, Кир?! – зашипела, следя за тем, как он невозмутимо разувается. Следом за сапогами Кир стянул куртку и кинул ее на спинку стоящего рядом стула.

– О чем ты, любимая? – с улыбкой произнес Берхольд, выдернув из брюк полы заправленной в них рубашки. Однако то, как он это произнес, заставило меня на мгновение насторожиться. Лишь на мгновение.

– Какого темного ты творишь, Кир Берхольд?! – повторила уже громче, опуская руки и шагнув к нему.

– Что ты несешь, Ани? – сохраняя невозмутимость, продолжил Кир тоном, коим разговаривают с маленькими глупыми детьми, требующими внимания и сладостей.

Движения его рук и нарочитое безразличие к тому, что происходит вокруг, и к моему гневу, оборвали последние нити терпения.