Не встречайся с Розой Сантос

На меловой доске значились блюда из пойманной сегодня рыбы, а большие окна были распахнуты навстречу соленому прохладному морскому ветру.

За стойкой стояла невысокая смуглая женщина, с мягкой улыбкой смотревшая на постоянного посетителя, сидевшего напротив себя. Но когда она увидела меня, ее улыбка словно примерзла к лицу. Это была миссис Акино – мы с ней никогда раньше не разговаривали, только иногда обменивались приветствиями.

– Я полагаю, это вам, – сказала я и протянула ей хлеб. Она оторвала чек и отдала мне, довольно откровенно меня изучая.

– Да-да, я спустилась в бухту. Шок, сенсация. В блоге viejitos будет аншлаг.

Она вдруг, неожиданно для меня, по-доброму рассмеялась:

– А ты такая же саркастичная, как и твой отец.

И эта простая фраза совершенно выбила меня из колеи. Она произнесла это так легко, словно мой отец все еще где-то существовал. Когда я была маленькой и мы с мамой жили вдвоем, далеко от Порт-Корала, она тоже говорила о нем с легкостью. Рики Гарсиа был парнишкой из приемной семьи, он любил читать комиксы и ловить рыбу, был маленького роста, как и я.

Но чем старше я становилась, тем меньше мама мне о нем рассказывала. Истории больше не слетали у нее с языка, а лишь изредка появлялись как награда за что-то, словно драгоценности из тщательно оберегаемой шкатулки.

Я хотела спросить о нем эту женщину, но голос мне не повиновался.

– Он был неплохим парнем. Ты на него похожа. – Теперь, казалось, миссис Акино не могла найти слов.

Она передала мне две коробки с выпечкой. – Pastelitos[29 - Выпечка (кексы или пирожные)] в обмен на хлеб. Скажи мистеру Пенья, что наш пекарь готов сделать еще для фестиваля.

Я взяла коробки и почти уже вышла за дверь, но обернулась:

– У моего… моего отца был свой пирс, верно? – Я знала, что он работал и держал свою лодку где-то здесь.

Миссис Акино кивнула:

– Самый последний в доке С. Он все еще принадлежит ему. – Удивление, должно быть, ясно читалось на моем лице, потому что она улыбнулась: – Рыбаки – суеверный народ.

Ну да, уж мне ли не знать.

Снаружи бухта по-прежнему бурлила энергией и жизнью. Я увидела Алекса на лодке – он нес какой-то канат, и мне стало интересно, куда он дел свою мяту. Он бросил веревку на какой-то ящик и, подняв голову, глянул в мою сторону. Тут я поняла: я не сказала ему, что нельзя никому рассказывать про Гавану. В сером небе заворочался гром, и мне на голову упали первые капли дождя.