Сильнейшие витязи Энэрнии

– Вот же. – Ещё больше раздражаясь, сдержал ругательство Ник. – Такими темпами мы как дикари на улице под стенами будем жить.

Тут его взгляд упал на Фара, который с блаженным видом пялился на ворота чуть ли слюни не пуская.

– Эй, придурок! – Повысив тон, раздраженно обратился к спутнику Ник. – Иди помогай! – Но Фар не отреагировал на оклик. – Фар! – заорал во всё горло Ник, легонько пнув ногой задумавшегося парня.

– Ащ! – Вырванный из плена воображения, выругался бездушник. – Какого ты пинаешься? По роже захотел? Так я отделаю тебя, не посмотрю, что принц.

– Иди, помогай! Уже битый час тебя зову.

Фар подошел и без лишних слов взялся за третью лопасть рукояти и тут же с первой попытки, ключ легко повернулся и пошёл, словно по маслу. Данный факт весьма удивил Никона.

– Неужели этот крестьянин столь силён? – Удивился принц. – Мы вдвоём его даже на миллиметр сдвинуть не смогли, а этот раз и готово. Повернул, даже не напрягаясь.

После двух поворотов что-то трижды щёлкнуло внутри замочного механизма, и Фар толкнул массивную створку двери.

– Как странно. – Удивился Ник. – Так легко открылись эти двери, словно и не стояли запертыми несколько тысячелетий.

– В смысле? – Недоверчиво переспросил бездушник. – Хочешь сказать, что несколько тысяч лет императорская семья сюда никого не ссылала.

– Так и есть. Это факт. Как только наука научилась поправлять божий помысел так, чтобы в императорской семье рождался только один здоровый ребёнок мужского пола, так сюда и перестали ссылать тех, кто угрожает трону.

– А что с ними стало? – Тут же поинтересовалась Услада.

– Не знаю с тех пор о них ничего неизвестно.

– Может это их потомки эти двери смазали в надежде, что их выпустят. Ну, или чтобы новым поселенцам, таким как мы можно было зайти.

– Может. – Кивнул Ник. – Давайте заезжать внутрь, там проверим, что к чему.

Изгои вновь уселись на транспортёр, поверх нагруженных на него коробок и двинулись в путь. Проезжая под сводами крепостных ворот они молчали, каждого поглотили нерадостные мысли и всё потому, что пришло осознание. Осознание того, что это место рано или поздно станет их тюрьмой, пусть и золотой, но всё же клеткой.