Сильнейшие витязи Энэрнии

Я тоже понял, что этот дворец при любом раскладе стал бы твоим домом. По стране ходят слухи, что ты не желанный наследник. – Заявил бездушник.

– А я то, дурак, думаю, почему отец вдруг издал этот странный указ. Разрешающий, доставлять грузы и прочие вещи сюда в начало моста. Он ещё тогда решил упечь меня сюда.

– Эх. Не печалься. Проживём. Тем более у нас грандиозное путешествие впереди. – Хлопнув по плечу нового члена своей семьи, сказал бездушник.

Тёмный принц, взглянул на своих спутников. Бездушник прав. Теперь они семья и жить им вместе под одной крышей до конца дней своих.

– Может, познакомимся сначала? – Предложил принц. – А то всё так быстро завертелось после окончания ритуала. Нам даже парой слов не дали переброситься. Погрузили под охраной в машину, вручили эти карты, свод правил и за час сюда доставили. Отец прямо не пожалел ни сил не денег, чтобы побыстрее, убрать меня с глаз долой..

– Хорошо. Давайте знакомиться. Меня зовут Фарид, для семьи и друзей, просто Фар. Простой комбайнёр из долины Золотой реки, жители которой славятся своим долгожительством.

– Я Никон, для своих Ник. Принц, просто принц. – Усмехнувшись, представился убийца. – А ты кто такая?

– Меня зовут Услада, для семьи просто Уся. Я из народа закатов, что традиционно занимаются скотоводством. – Улыбнулась девушка и поправила выпавшую прядку волос, которая тут же изменила свой цвет с серого на солнечно жёлтый.

– Ух ты! – Заметив изменение цвета волос девушки, восхитился Фар и быстрым, аккуратным движением снял серый капюшон с её головы.

– Да, правда. Из-за этого мы почти вымерли. Я последняя девушка в нашей нации, а нас всего-то осталось десять человек. Волосы выдают наши чувства и намерения, а это приводит к тому, что лгать не возможно. Не честные люди пользуются этим постоянно, подводя моих соплеменников под монастырь.

– А по-моему, это круто. – Сказал Фар, отпуская капюшон и беря в свои пальцы непослушную прядку, которая тут же выдала девичье смущение. – Как мило. – Улыбнулся парень, наслаждаясь шелковистостью нежных волос.

– Ага. Мило. – С нотками недовольства в голосе, заявил Никон и убрал руку Фара от того, что так страстно сам желал потрогать. – Не забываем про правила, которые зубрили, пока ехали сюда. Мы в трауре. Он длится год.