Кровавая заутреня

Моя лошадь захромала два дня назад из-за треснувшей подковы. Сегодня ею занимается полковой кузнец. Но кавалеристы не всегда скачут верхом, иногда они совершают пешие прогулки.

– Например, в корчму? – с улыбкой вставила Кати. – Место, где мы встретились. Вы знакомы с её хозяином?

– Вы о «Весо?леке»? Да, мы там бываем частенько с друзьями, – Алексей заметил, как нахмурилась Ульяна Назаровна, и поспешил добавить: – Но не подумайте, всё очень чинно и благородно. Хозяйка корчмы – женщина строгая и не терпит безобразия в своём заведении.

А Чеслав – её сын, он славный малый, всегда приветлив и очень обходителен.

– «Весо?лек» – интересное название. Что оно значит?

– Это «весельчак» по-русски.

– Вот мы и приехали. Стой, любезный! – велела Ульяна Назаровна вознице, и коляска остановилась возле аккуратного двухэтажного дома с мансардой под красной черепичной крышей. Перед входом был разбит крохотный палисадник, переходящий за домом в скромный сад и огород. В огороде копошились около десятка кур.

Рядом с низеньким сараем темнел пустой навес – лошадиное стойло. Крылечко и входную дверь украшали кованые завитульки, а на второй этаж вела отдельная боковая лестница с крепкими перилами. Ульяна Назаровна хотела расплатиться с возницей, но Алексей не позволил ей, заявив, что сделает это сам на обратном пути.

– Значит, здесь вы живёте? – он помог дамам выбраться из коляски и окинул взглядом узкую улочку с уходящими вдаль ровными рядами строений. – Очень мило. И тихо, не то что в самой Варшаве.

– Да, тут спокойно. Мы снимаем весь верхний этаж у пани Катаржины, весьма достойной особы.

В это время входная дверь распахнулась, и на крыльцо выпорхнула миловидная девушка лет двадцати с корзиной в руках. Из-под тёмно-коричневого чепца выглядывали несколько белокурых локонов. Голубые глаза быстро скользнули по Кати и Ульяне Назаровне, остановились на Алексее, и лицо девушки озарилось улыбкой.

– А вот и Ясечка, – проговорила Ульяна Назаровна, кивнув в сторону девушки, – дочь пани Катаржины.

Милейшее и добрейшее существо, беззаветно любит мать и помогает ей держать хозяйство.

– Ну что вы, пани Ульяна, не смущайте похвалой скромную панянку.

Голос у Яси оказался под стать её внешности – нежный и слегка тягучий как патока. И хоть она и говорила о скромности, в глазах её в это время плясали бесенята, а в уголках тонких губ застыла усмешка. Алексей незаметно поморщился и взглянул на Кати, деланно поправляющую отвороты на рукавах пальто.