Тарокко и эдельвейс

Стрела Карнеума послушно легка в колчан, и ментор откинул его подальше вместе с луком. Мейлори возмущенно встрепенулась. Поднялась, убирая с лица выбившиеся пряди, раздражённо дунула на непослушный клок. И наконец-то поняла, что обычная беседа превратилась в кое-что поинтереснее.

Кирмос прищурился.

Юна насторожилась, как маленький дикий зверёк, почуявший опасность. Казавшая беззащитной, доверчивой, она могла в любое мгновение вцепиться ему в глотку. Кирмос знал это напряжение в плечах, это полное обращение в слух и контроль над собственным телом, когда даже по движению воздуха улавливаешь изменения.

Повинуюсь внезапному порыву, он потянулся к сидящей напротив девчонке, ведомый первобытным инстинктом. Взять, взять, взять! Попробовать на вкус, насытиться. Видят боги, Кирмос лин де Блайт сделал бы это, сдался во власть похоти, не сдержался. Ступил бы за границы дозволенного, наплевав на свои же собственные ограничения, полностью признавая поражение.

Страх мейлори.

Молниеносный, как пощечина. И мощный, словно на ментора вылили ушат с ледяной водой. Самый мерзкий из всех видов, именно этот древний, дикий страх перед мужчиной непременно заставил бы его бросить все дела и нестись к мейлори хоть из самого пекла Толмунда, будь он далеко. Но ментор был рядом. И причиной этого страха был он сам.

Какая издевательская насмешка Квертинда!

Мейлори издала какой-то хриплый звук – не то смех, не то мольбу о пощаде. Призывая на помощь его. К сожалению, не Кирмоса – Джермонда Десента, хорошего ментора, покровителя и доброго защитника. Кажется, оберегать её вошло у Кирмоса в привычку. Самый извращённый из всех видов наслаждения – испытывать удовольствие от того, что отказал самому себе. Почти блаженствовать, предотвращая угрозу. Это безумство на вкус было слаще, чем запах, что въедался в сознание и оседал где-то в глубинах памяти.

– Никогда не думал, что придётся защищать тебя от себя самого, – вырвалось у него.

Взгляд метнулся к её губам – плотно сжатым, искусанным. И ниже – на белеющую в раскрытом вороте ключицу, почти спрятанную под тёмной косой. Эти точёные, изящные ключицы – самое идеальное, что Кирмосу доводилось видеть в жизни. Десять лет Зандагата, если только покажешь ей, что смотришь на неё с вожделением.