Наследие Иверийской династии. Дочери Мелиры

Я завозилась, выплюнула травинки и полезла наверх, выныривая из моря сушеной травы.

– Ах ты, тварь! – заорала я, как только смогла говорить, и задрала голову. Наверху пять тёмных фигур, подсвеченных солнцем, окружили колодец. Шестая сматывала верёвочную лестницу. Деревянные перекладины, ударяясь о стены, выбивали искры снежинок.

– Прости, Юна, – виновато проговорила Финетта. – Мы не хотели…

– Кроме Юны, в этом никто не виноват, – тут же отозвалась Тильда. – Она сама загнала себя в эту яму. Приятных размышлений, сестра.

Леди Лорендин первой отошла от края и скрылась.

– Ты только что подписала себе смертный приговор! – крикнула я ей вслед. – За то, что ты меня подставила, я выжгу тебе на груди твоё же клеймо. А потом ещё одно – на лбу.

Мелироанские девы разом ахнули и спешно отошли от края. Наверху осталась только одна. Я прищурилась, рассматривая Хломану, что задержалась дольше остальных. Её образ был почти неразличим, но чёрная орхидея на шее выделялась прекрасно.

– Вытащи меня отсюда! – не то попросила, не то приказала я.

– По правилам академии, ты будешь сидеть здесь, пока одна из сестёр не разделит с тобой позор и не подаст лестницу, – невесело сообщила леди Дельская.

В руках она держала верёвочный конец с перекладинами.

– Так дай мне лестницу! – потребовала я слишком настойчиво.

Постаралась придать себе уверенный вид и даже подняла уголок губ. Хотя на самом деле моя напористая уверенность уже уступила место потрясению и невольному испугу.

Хломана Дельская посомневалась ещё пару секунд, но услышала оклик и тоже ушла, так и не скинув мне спасительный трос.

– Стой! – я схватилась за покрытую кристаллами стену, и те моментально осыпались крошкой.

Разгорячённая злобой и ошарашенная, я попыталась влезть на стену колодца, хватаясь за выступающие части. Хотелось подняться вверх, как капран по горному склону, но хрупкие наросты разваливались под пальцами, впивались ледяными иглами и оставляли подтаявшие капли.

– Вернитесь! – прокричала я, и голос эхом отразился от стен.

Ответом было молчание.

Частое дыхание драло глотку, изо рта начали вырываться облачка пара. Боевой запал отступал, и тело остывало. Руки и плечи покрылись мурашками.

– Вы не можете меня тут оставить, – уже спокойно проговорила я. – Вы же, икша вас дери, благородные девы!

От досады я пнула туфлей самый крупный кристалл, и он с треском разлетелся на осколки.

Троллье дерьмо! Кряхт, кряхт, кряхт!

Сёстры и в самом деле ушли.