Последний рыцарь короля

Ожидание в то утро прибытия графа Пуатьерского совершенно невероятным образом напоминало Людовику день коронации. Перед его мысленным взором вновь и вновь проносились картины того памятного дня, страх и неуверенность, одолевавшие его, поддержка матери, забота придворных. Выйдя из залы после разговора с рыцарями, он пошел в сад, но не туда, где слышался смех женщин и звуки музыки, а в беседку, где было тихо и можно было спокойно дать волю воспоминаниям. Раз уж они постоянно преследовали его, надо выпустить их и дать возможность прозвучать в ушах и промелькнуть перед глазами.

Когда мальчику было только 12 лет, внезапная смерть отца лишила его беззаботного детства и заставила повзрослеть.

Людовик с раннего возраста отличался глубокой религиозностью и чувством ответственности перед Богом и людьми. Сказывалось суровое воспитание любящей матери, Бланки Кастильской. Он усвоил с детства, что на короля возложен долг быть посредником между Богом и людьми, он представляет свою страну и решает судьбы тысяч людей.

Мать не боялась возложить на мальчика бремя ответственности, хотя он мгновенно становился для Франции всем – воином, дипломатом, первым лицом государства… В тот момент Франция ассоциировалась у многих с белокурым худеньким подростком, немного неуверенным в себе, но неизменно серьезным.

Мальчик-король был венчан на царство в огромном соборе при великом скоплении народа. Он плохо спал всю ночь, рисуя в воображении предстоящий день, сердце его билось, и, хотя Людовик горячо помолился Богу перед сном, прося о мудрости и справедливости в будущем правлении, он в течение всей ночи то и дело возбужденно вскакивал с постели и, опустившись на колени, горячо шептал молитвы, надеясь, что они усмирят его тревогу и страх.

Было действительно страшно входить в собор: сердце замирало и к горлу подкатывал ком, который было больно глотать. Мальчик медленной, но твердой походкой прошел по красной дорожке, смотря только на распятие на алтаре – по сторонам смотреть не хватало смелости.

На него надели большие золотые шпоры и опоясали широким ремнем с длинным тяжелым мечом, на плечи лег плащ пронзительно-синего цвета с вышитыми на нем золотыми лилиями. Специально назначенный для этого барон подоткнул края плаща, а архиепископ надел ему на палец большое кольцо. Тяжелой ношей для ребенка оказалась слишком большая и неудобная корона, которую архиепископ надел ему на голову.