Последний рыцарь короля

Я беспомощно оглядела помещение и прошептала отцу Джакомо:

– Увы, отец мой, я совершенно не помню эту женщину…

– Конечно, вы ее не помните, – ответил немного озадаченный отец Джакомо, – вы ведь никогда не встречались с теми, кому помогали, поручая это благое дело мне.

– То есть, – начиная чувствовать себя полной идиоткой, спросила я: – донна Анна, то есть я, никогда не встречалась с этими несчастными лично? И никогда не была здесь?

– Никогда, – подтвердил отец Джакомо и заботливо посмотрел на меня.

– Вы сняли с моей души тяжелый камень, – ответила я, едва сдерживая себя, чтобы не расхохотаться над собственной глупостью, – я ведь думала, что совсем забыла о своих визитах сюда.

Женщина все это время сидела на соломе, прижимая к себе кулек из тряпок, которые, должно быть, были ее единственным имуществом, не считая, конечно, пары грязных мисок на убогом столике, больше напоминавшем табурет, и испуганно следила за нашим разговором. Как только мы умолкли, она осмелилась обратиться к отцу Джакомо.

– Донна? – спросила она, указывая на меня. – Донна Анна?

Отец Джакомо кивнул и не успел глазом моргнуть, как женщина, отложив в сторону кулек с одеждой, бросилась на колени передо мной и, схватив за руку, принялась целовать ее, бормоча слова благодарности. Отцу Джакомо потребовалось усилие, чтобы освободить меня и усадить женщину на место. В это время пока я, в шоке от убожества жилища и состояния женщины, оглядывалась вокруг, куль с одеждой зашевелился и оттуда раздался плач.

– Эта женщина родила совсем недавно, – сказал мне священник.

– Но чем же я помогла ей, если она живет в такой нищете? – спросила я.

– Вы спасли двух ее детей. Мальчика отправили в услужение в дом своих друзей, а за девочку заплатили деньги, и она смогла попасть в монастырь послушницей. Муж этой женщины получил работу в кожевенной мастерской, но, видно, зарабатывает всего ничего.

Младенец кричал, надрываясь, сжимая ручки в кулачки. Женщина тщетно старалась его успокоить. Я оглянулась – похоже, наш визит вызвал любопытство у окружающих, и у входа в комнату собралась толпа. Женщина со слезящимися красными глазами, качая ребенка, что-то рассказывала мне, но я не понимала ничего, кроме отдельных слов, которые связывала между собой, додумывая текст.