Охота на Лань. История одной одержимости

Что-то было сказочное в этом моменте, когда, минуя внутренний дворик, уставленный кадками с лимонными и апельсиновыми деревьями, приглашенные на праздник попадали в зал для приемов. Она точно не могла бы описать, где таилось волшебство: в каменных ступенях, отполированных до блеска сотнями гостей? в факелах, что багровыми отсветами освещали стены? во взволнованном жужжании множества голосов? Или просто оно витало в воздухе, пока Джованна за руку с отцом поднималась по лестнице, ощущая за спиной присутствие троих братьев и, в этот раз, Марко?

– А вот и Лань, – прошептал один из молодых людей друзьям при виде семейства Альба.

Они стояли у стены, обсуждая всех гостей.

– Думаешь, получится к ней подойти?

– Не уверен.

– Прав был Доменико: колени подгибаются сами собой при виде такой красоты, – сказал третий юноша.

– У кого подгибаются, а у кого встает… – его приятель, более приземленный, оценивающе скользил по фигуре и лицу девушки. – Кто это?

– Сразу видно, ты не флорентиец, – хохотнул первый из заговоривших.

 – Джованна Альба, муза художников, краса Флоренции. Посмотри-ка, Великолепный тут как тут, не удивлюсь, если ее посватают за какого-нибудь Медичи. Слишком хороша Лань. А Лоренцо – хороший охотник.

Лоренцо Медичи по прозвищу Великолепный, хозяин и господин Флоренции, тем временем приближался к семейству Альба в компании высокого мужчины.

– Посмотри, Джованни, как выросла Лань, – восхищенно шептал он своему спутнику. – Будь я моложе, эх… Кажется, ангел спустился к нам с небес на пир.

– Она чудесна, – согласился граф Джованни Пико делла Мирандола, философ, приближенный к Лоренцо. Его серые глаза внимательно изучали каждое движение девушки. – Так пламя непостоянно и прекрасно, согревает нас своими всполохами, но стоит приблизиться к нему – и обожжет, оставит язвы и боль.

– Джованни, ты несправедлив к ней, дитя Альба – самое чудесное из всех существ, что когда-либо ступали по улицам Флоренции. И к тому же весьма умна, воспитанна… идеальная жена для какого-нибудь счастливца, – Лоренцо Великолепный с трудом оторвал взгляд от изящной фигурки девушки и торжествующе оглядел зал и гостей.

Взор его остановился на мрачном худом монахе, и лицо правителя омрачилось.

– Зачем он здесь?

Пико делла Мирандола невинно поднял бровь:

– Кто? Аааа… Савонарола… не думаю, что он пришел развлекаться.

– Он пришел портить праздник, – Лоренцо злился, и при этом его и так выдающаяся вперед нижняя челюсть сильно перекашивала лицо.