Наследник Тамерлана. Ветер времени

– Что? – Едигей в изумлении уставился на Веду. – Не может быть!

– Может, господин, может. Тукал-ханум родила мальчика перед смертью Тимура. Бедняжка! – Старуха вздохнула. – Тебе, должна быть известна ужасная участь гарема покойного Тимура. Сразу после его смерти женщины были проданы в рабство, стали наложницами простолюдинов и солдат, были отданы в прислуги. Таким образом осмелевшие шакалы отомстили льву, надругавшись над его жёнами.

– Я знаю, – горько произнёс Едигей. – Моя сестра была в гареме и покончила с собой, когда её заставили выносить ночные вазы за служанками Шад-Мульк – любимой жены Халиль-Султана.

– Значит, тебе известно, что шакалы не решились пойти на унижение двух императриц – старшей и младшей. Их попросту отравили.

– А ребёнок?

– Халиль-Султан готовил ужасную участь возможному сопернику на трон, но, к счастью, у императриц были верные, преданные слуги. Им удалось вынести ребёнка из дворца и надёжно спрятать его.

– Где?! – воскликнул Едигей, глядя горящими глазами на Веду.

– Далеко, эмир Едигей. Очень далеко. Если велишь – я покажу тебе.

– Показывай! – Бывший темник нетерпеливо махнул рукой.

Старуха подтянула корзину, разложила перед собой на шкуре пучки трав и принялась что-то напевать. Огонь метнулся к ней яркими языками, и Веда со смехом бросила в него несколько веточек. Пламя успокоилось, стало ровным, и старуха принялась подбрасывать в него травы, продолжая петь. Огонь едва горел над землёй, цвет его постоянно менялся с зелёного на синий, с синего на бордовый.

– Смотри, – прошептала старуха и взяла Едигея за руку.

В тот же миг они словно переместились в богато убранную спальню. Лёгкие, длинные занавеси колыхались от ветра. Вокруг сновали полупрозрачные женщины, а на широком ложе, среди шёлковых подушек лежала Тукал-ханум (Едигей узнал её) и счастливо улыбалась пожилой женщине, с осторожностью держащей в руках плачущего младенца.

– Старшая императрица, Биби-ханум. – Едигей с невольным почтением склонил голову.

– Смотри дальше, – прошелестел голос Веды.

Силуэты женщин растворились в тумане, спальня подёрнулась дымкой, и вот Едигей уже в тёмном коридоре, освещаемом светом от факела в руке Биби-ханум. Возле неё стоит Тукал-ханум. Она со слезами на глазах передаёт ребёнка молодой женщине, а рядом стоящий седовласый мужчина прижимает руку к сердцу, склонив голову.