Последняя Надежда

Характер, имеющий дурацкую гордость, не пошел бы на сделку с совестью. Но зато пока ругались, согрелась бы.

Когда до общежития осталось дойти всего один квартал, рядом со мной раздался веселый голос.

– Тепло ли тебе девица?

И тут же с другой стороны.

– Тепло ли тебе красная?

Удивленно подняла голову и увидела, что рядом со мной с обеих сторон идут сильно подвыпившие мужчины в количестве двух штук. Я громко фыркнула от нелепости ситуации.

– Нет, не холодно. Вы не переживайте, мне недалеко идти осталось.

Мужчины переглянулись и приобняли меня с двух сторон, один за талию, другой за плечи.

– Ну, с нами-то всяко теплее будет. – Пропел мне на ухо правый. – И откуда ты такая взялась?

Я вздохнула и печально покосилась на более разговорчивого спутника.

– Из вендиспансера выписали. Иду вот домой после лечения. – Вздохнула еще раз для наглядности.

– Да-а? – Настороженно протянул другой, и они синхронно замерли, тормознув и меня.

Я немножко погрызла нижнюю губу.

– Так от сифилиса. Мне, конечно, сказали, что это не лечится полностью, но сейчас ремиссия, вот и отпустили домой. – И тут же добавила. – Мальчики, вы такие хорошие. Можно, я вас поцелую?

Быстро трезвеющие мужики тут же прыснули в разные стороны и обошли меня по дуге.

– Мы пойдем, наверное. Я вспомнил, у нас дела. – Мои спутники спешно покинули меня, резво перебежав через дорогу в неположенном месте.

– Ну, куда же вы? – Громко взвыла я, вызвав у мужчин приступ увеличения скорости.

Руки, наверное, мыть побежали. С мылом. Антибактериальным. Я огляделась. Мужчины привели меня практически к общежитию, так что мне осталось лишь нырнуть за решетчатые ворота. Но сюрпризы на этом не закончились.

– Опять ты? – Буркнула проходя мимо Виталика, разговаривавшего с консьержкой общежития.

– Надя, стой! – Тут же последовал приказ.

Ага, вот прямо делать мне больше нечего.

– Что это? – Устало спросила.

– Анжелика тебе твою одежду теплую отправила. – Недовольно выдал он, резко развернулся и вышел из общаги.

Я так и осталась стоять с пакетом в руках.

– Дура ты, Надька. – Со вздохом констатировала консьерж и скрылась в своей каморке.

И без нее знаю, что дура, хоть и умная.