Наумовна. Начало

Но вдруг стало чуть легче дышать что ли.

Выдающегося учёного Филиппа Шмелёва похоронили через три дня с большими почестями и оркестром, который нанял НИИ. Лишь Агриппине было бы легче, если бы без всех этих коллег, если бы одна… Она бы выплакалась, но даже тут пришлось держать лицо, потому что этого самого лица не было на всех остальных. Даже Макаровна подвывала образцово-показательно, придав всей этой пышности какого-то неуместного фарса.

А уже потом…

– Нет, нет, езжайте домой, – Наумовна встала у двери своей квартиры и строго посмотрела на сына.

– Мам, но как же? Мы хотели остаться на пару дней, присмотреть за тобой, – принялся было говорить он, но напоролся на материнский взгляд и замолчал.

– Так, родственники, – она выразительно оглядела толпу, стоящую на лестничной площадке, – прошу вас запомнить одну вещь: я не инвалид. За мной не надо ходить, меня не надо жалеть, и ответственно говорю вам, что меня не надо опекать. Если мне будет нужна чья-то помощь, то я буду в состоянии связаться с вами.

Все переглянулись и… решили сделать вид, что ничего не слышали. И возможно, женщина не устояла бы, если бы на помощь не пришла верная подруга. Марька Макаровна шумно чихнула. Все тут же повернулись к ней.

– Ой, что-то… аллергия у меня на похороны какая-то. Так, Гриппка, ты заходи, если будет желание. А я пошла. Нечего моим старым костям у чужих дверей стоять, – продекларировала она и медленно поплелась к лестнице.

Парни послушались и, подхватив бабушкину подругу под локотки, принялись спускать ее вниз. Остальные не допущенные до дома гости переглянулись и по одному принялись уходить. Наумовна удовлетворенно кивнула.

– Мам, обещай, что позвонишь, если тебе что-то понадобится. Или ты плохо себя чувствовать будешь…, – окликнул ее сын.

– Обещаю, – кивнула она. – Но без предупреждения не приходите. Не пущу, – вздернула она подбородок.

Квартира встретила ее полной тишиной. Всё здесь было ровно так, как она оставила утром. Вот только теперь парадного костюма Филиппа в шкафу не было. Она сняла верхнюю одежду, тяжело ступая прошла в гостиную и упала на диван. Сил не было даже на то, чтобы заплакать. Просто сидеть и считать каждый вдох, чтобы понять, что еще живая.

Она запустила руку в карман кофты и вытащила белый лист бумаги, сложенный вдвое. Письмо от мужа.