Я никому не скажу

В конце концов, что происходит? Девочка перепила и ее домой не пускают? Так есть хочется, что переночевать негде? Откуда она вообще мой адрес узнала?

Катя не обратила на мои слова никакого внимания, еще раз осмотрелась, подошла к шкафу и открыла створки. Потом вытащила оттуда единственную имевшуюся в наличии простыню. Она лежала там с лета, проглаженная еще моей мамой, и я ею не пользовался. Смысл стелить простыни, если во сне крутишься так, что они забиваются под подушку.

И вот эта настырная кукла Катя вытащила эту простыню и молча накрыла ею мой диван.

– Ты очумела? – задал я вполне логичный вопрос. – Здесь сплю я. Я, а не ты.

Катя посмотрела на меня и, как будто ничего и не слышала, дернула молнию своего пуховика, скинула его прямо на пол, оставшись в тонком, почти прозрачном платье, и сказала:

– Да, здесь спишь ты. Но почему бы сегодня и не со мной? Тебе же все равно с кем. У меня день рождения, сделай мне подарок.

– Подарок? – возмутился я. – Поищи себе другого идиота для подарка.

Дверь – там.

Еще чего не хватало. Если бы я знал, зачем она приперлась, даже не открыл бы.

– Иди отсюда. Эти мне малолетки… Первый раз в первый класс…

Она вдруг шагнула ко мне, прижалась всем телом и схватилась за шею.

– Я совершеннолетняя, и ты у меня не первый. Или ты боишься?

Потом провела пальцами по моей щеке. Пальцы были прохладные и немного подрагивали. И пахло от нее какими-то чуть ощутимыми духами и вином.

Я закрыл глаза. Что делать-то? Не буду двигаться, не буду отвечать.

Она передумает и уйдет. Где она набралась этой дикости – прийти и лезть в кровать к человеку, которого видела несколько раз в жизни? Это могли бы сделать другие девчонки, но не эта же… Катя сняла мои очки, погладила меня по волосам и опять по лицу. Заставила наклониться, и я почувствовал, как теплые губы целуют шею в вырезе футболки, и щеки, и глаза, и лоб. Это тоже было странно, необычно, непривычно… Затем ее ладонь скользнула под мою футболку, а потом она потянула ее вверх. Я дернулся.

– Нет!

Футболку я не снимал ни с кем и никогда.

– Хорошо, – шепнула она прямо в ухо. – У меня там… на спине… молния.

Черт, да что же это такое… Отступать она точно не собиралась… Да и хотел ли я теперь, чтобы она отступила? Я дернул замочек вниз, и платье легко упало на пол. А она все целовала меня и целовала…

…Шевелиться не было ни сил, ни желания. Пожалуй, теперь я даже не смог бы сказать, какой сейчас день и какой час. Время остановилось.