Любовь. Адаптация

Газеты было негде покупать, лишь иногда дети привозили старые выпуски, которые после прочтения становились обёрточным материалом или оказывались в туалете.

Степан Ильич телевизору предпочитал радио. Яркие картинки с экрана вызывали раздражение и иногда головокружение. Он ругался, что всё это снимают напрасно и засоряют людям мозги. Старика подкупали неспешные беседы ведущих о вечных ценностях, экономике и политике. Пока жена смотрела сериалы, он вникал в проблемы страны и переживал за сбор урожая. Но главной любовью были дорогие сердцу радиоспектакли и давно выученные наизусть душевные песни, от которых хотелось жить.

Между собой Степан и Тоня очень редко спорили – эта давняя договорённость помогала им избегать крупных ссор. «Не может всё окончательно нравиться друг в друге, но уважение проявлять нужно, без него настоящей семье не быть,» – этот девиз они успешно пронесли сквозь года.

1. Ноябрь

Последний вечер перед закрытием дачного сезона казался долгим. Он киселём обволакивал пространство, делая привычные занятия особенно значимыми.

Степан жевал размоченную в чае ватрушку, слушая, как жена пересказывает сюжет очередного сериала. Это была история про богатую особу, потерявшую память. Очнувшись в другом городе, героиня смиренно приняла новую реальность и отправилась работать уборщицей. Старик слушал, поглядывая на часы. Зная, что нужно потерпеть ещё немного, чтобы потом с чистой совестью уйти слушать радиопостановку по роману Дэфо.

– Почему снимают кино про таких дур? Стёпа, скажи! – раздосадовано бушевала Антонина. – Хорошо, соглашусь, что можно всё забыть. Но почему её никто не искал? Что такие за отношения с близкими, что никому не нужна оказалась? Почему не пойти в полицию сразу? Или она про её существование тоже не помнит?!

Степан Ильич пожимал плечами и соглашался с доводами, но в беседу не вступал. Он размышлял, чем заняться по приезду в город. Нужно будет проведать соседа, обсудить последние новости, обзвонить всех приятелей и родню.

Ноябрьский ветер качал старые деревья в саду. Они сиротливо скребли ветками по жестяной крыше и иногда настойчиво стучали в заколоченные ставни, будто пытаясь уговорить людей не оставлять их. Когда ветер менялся, начинало уныло гудеть в трубе старой печи.