Любовь. Адаптация

Хозяева были не особенно разговорчивыми людьми, но в помощи никогда не отказывали. Все знали, что у Масновых дома установлен телефон, которым они разрешали пользоваться.

Степан и Антонина подошли к воротам, всматриваясь в тёмные окна. Дом был пуст и молчалив. Старики замедлили шаг, когда увидели распахнутые ворота и приоткрытую входную дверь. На высоком каменном крыльце у дверного проёма темнело что-то непонятное. Будто это прилёг отдохнуть медведь. Широкие резные перила и темнота не давали разглядеть лучше, что там укрывается на самом деле.

– Ограбили! – коротко выдохнула Антонина и робко обернулась на мужа.

– Да не, тогда б полиция приехала, не зря та штука мигает, – Степан указал на камеру над воротами. – Работает же. Нужно посмотреть, что в доме творится.

– Сдурел? Не пущу! – женщина вцепилась в него. – Никуда не пущу!

– Да вдруг с Игорем что?! Помочь может надо!

– Вот именно! «Мало ли что!»

– Тоня, они нам сколько помогали! Зайду да выйду! Я старый, кто меня трогать станет?

– «Трогать!» Рукой махнёшь – сам рассыплешься! – зашипела Тоня, ещё крепче вцепляясь в рукав.

– Вдруг это ещё вчера произошло? – не унимался Степан. – Никто же не ходит тут, Тоня, только мы да Сивый! Вдруг никакое не ограбление, а людям плохо стало?

– А на крыльце-то что там тогда такое лежит? Собака или что?

– Да вот та собака, скорее всего, и дрыхнет там. Нашкодничала в доме и заснула.

– Так как ты пройдёшь мимо?

– Вот этого не знаю, приманить её разве что в сторону…

Послышался жуткий утробный стон.

Антонина обернулась и переменилась в лице. Степан даже перепугался, подхватил её под локоть.

– Стёпа… Туда… У «сапожков», смотри! – дрогнувшим шёпотом произнесла она.

Реакция жены заставила Степана встрепенуться. В мгновение годы слетели с плеч, и он снова стал молодым парнем, увлекающимся боксом и плаваньем.

Степан обернулся, хищно прищурился, всматриваясь в густой сумрак. И обмер. Прямо через дорогу напротив дома Масновых, за забором дома Сапожниковых виднелись три фигуры. Широкоплечие мужчины стояли рядом и, как показалось, о чём-то договаривались. Не заметить их было невозможно, как и самих стариков. Но отчего-то их приход никак не был отмечен: ни окриком, ни даже поворотом головы.