Магия запрещена, но это неточно

– Сохраннее здесь будет.

Наследный Принц непримиримо таращился на ящик и готовил ответную речь.

– Святой Кийинт является покровителем влюблённых, – пояснил святоша. – Защищает любовь от всех иных человеческих страстей. Вот и выходит, что пьяница рядом с ним очистится от пагубной привычки. Дело хорошее, но иногда мешает в делах добропорядочных, но мм…

– Торговлей мы занимаемся, – пояснил Айло. – Вино южное для Мериона налаживаем. А святой Кийинт различий между пороком и деловыми отношениями не делает. Противодействует, стало быть.

По Громиле заметно, что, настрадавшись от воздержания, тот пытается сбагрить сей ценный артефакт совсем по другим причинам. Без того, он в сей же час вернёт былую радость жизни и веселое настроение.

– Закопайте его.

– Святые мощи в землю? – возмутился Мерионец. – Твоими стараниями, язычник, мы повторно путь совершаем, тебе и стражу держать. Ларчик пусть хранится у тебя, а мы… после его заберем. Как торговлю наладим.

Родион еще долго пустым взглядом таращился на резной ларец.

И пусть бы с ним и легарой. Ларец можно в угол задвинуть, а до легары еще пару месяцев ждать. Каким образом из-под матраса Конни вытащить досье без должных помощников? В этом смысле, Вилли нет равных.

Конфеты

– Что это вы делаете? – раздался за спиной ее голос, Принц нервно дернулся и вытаращил глаза.

Он любил гостить у князя Тирэлла, здесь меньше внимания от Дражайшего дядюшки и меньше его рассуждений о дырах в казне. В замке князя есть свои трудности. В первую очередь, бесконечная вереница его дочерей.

Их так много, одна за другой, что он не сразу вычислил опасных и удобных. Но среди прочих была одна маленькая шмакодявка, которая найдёт его даже в тех местах, о которых он и сам ранее не догадывался.

– Конфеты прячем, – нашелся он и вытащил руки из корсета покрасневшей от гнева Кенинн.

Кенни его ровесница, с самого начала знакомства штурмовала Принца на предмет дружбы. Она выглядит взрослее Родиона, почти невеста, готовая покорить первую и самую значимую жертву.

Жертва еще не до конца понимала свое шаткое положение, но уже готова использовать обстоятельства.

– У Кенни грудь выросла, – махнула девочка рукой. – Она ею каждый день хвастает. Там конфеты растают. Никакого проку, они невкусные будут.

Подростки нетерпеливо закатили глаза и шикнули на четырехлетнюю смутьянку. Родион очень высокий, младшей приходится задирать голову, чтобы рассмотреть мальчика. Он сверху снисходительно таращит синие глаза.