Прах потерянных городов

 – Я же просил…

– Папа! – девочка обернулась, – он такой же, как я…

– Глупости, – мужчина мельком взглянул на Артура, взял Эву за руку. – Немедленно уходим. Как ты вообще оказалась в башнях… – ни к кому не обращаясь, произнес мужчина.

– Но папа, – с мольбой в голосе протянула Эва, упираясь.

– Эванджелина…

Девочка печально выдохнула, сдаваясь.

– Да, папа, я знаю.

Она пожала плечами – мол, я не виновата, извини.

Перед тем, как скрыться за поворотом, она вновь задорно улыбнулась, помахала рукой:

– До встречи, настоящий мальчик! Надеюсь, ты пострижёшься.

Лукавая улыбка это последнее, что он запомнил.

***

Артур резко открыл глаза и заморгал, стряхивая наваждение. Он почувствовал под животом постороннюю вещь. Этой вещью оказался его альбом с рисунками.

Он перевернулся на спину и потер лицо руками, попытался восстановить обрывки навязчивого сна, который мучил его годами. Почему за столько времени, десять или двенадцать лет, он так и не избавился от этого странного воспоминания его жизни? Почему она засела у него в мозгу? Появилась непонятно откуда, накинулась на него со своим бешеным ботом, а затем ушла в неизвестность со странным принципалом.

Артур открыл альбом, нащупал под собой один из карандашей и стал быстро рисовать. Но черты лица исказились, и девчонка выходила неправильной и неестественной. Артур отложил карандаш и захлопнул альбом, ему было непривычно чувство безысходности, но именно его он и испытывал.

Безысходность от того, что он не понимал, почему этот сон его мучает? Или безысходность от того, что с каждым годом детали той встречи стирались, и пробелы начали заполняться ошибочными воспоминаниями. Например, в сегодняшнем видении ее глаза были карими, а месяц назад голубые. А самое главное, безысходность от того, что он теперь уже действительно не мог сказать наверняка, была та встреча реальной или это плод его воображения.

– Артур! – в комнату настойчиво постучали.

– Да.

– Можно войти?

– Можно, –ответил он, пряча альбом под подушку и переводя взгляд на панорамное окно во всю стену, за которым новый день возвестил о своем приходе ослепительным солнечным диском.

– Милый мой мальчик, какой чудесный день!

В комнату с лучезарно-растянутой улыбкой вплыла не женщина, а прекрасное видение под именем Мими Бейн. Мать Артура. Ее внешность сегодня, как и каждый день до этого, была безукоризненной.