Надежда. Адаптация

Где сейчас Петька? Хочется верить, что спасся…

Буду записывать важное из того, что происходит. Это помогает сосредоточиться и не даёт забыть, кто я на самом деле. Думаю, однажды эти страницы помогут кому-то так же сильно, как сейчас мне…»

2. День рождения

Усевшись на матрас около окна, Надя вскрыла консервную банку и вывалила содержимое в залитые кипятком макароны. Это был первый за четыре дня ужин. При такой жизни приходилось экономить, но в свой день рождения она позволила себе поесть нормально.

Была ли эпидемия глобальной – не известно. Радиостанции молчали, сообщений от выживших не было. Девушка жила одна, осторожно ходила по городу и надеялась, что скоро наступит конец этому бреду вокруг. Было трудно поверить, что подобная жизнь станет нормой. Надя с тоской вспоминала недавнее прошлое. Несостоявшиеся планы, мечты… Теперь казалось, вернулся каменный век с обезумевшими племенами и нужно выстраивать всё почти с нуля. Хотелось жить нормально, в каждом из дней открывать что-то новое, но уж никак не восстанавливать цивилизацию.

Она вспоминала, как в прошлом году отмечали её день рождения. Шумно и весело гуляли с друзьями в кафе. Большой зал на двадцать человек, море цветов и подарков, тёплые слова от важных людей. Потом караоке, танцы до рассвета и неожиданный ливень. Всё было прекрасно и фантастично до момента, пока Надя не увидела, как в сумраке коридора Иван обнимается с Людмилой.

В голову ударили ревность и ненависть. Начался скандал. Страшно, что Ванька не оправдывался, не извинялся. Было больно смотреть в глаза подруге, так ловко всё разрушившей. Людочка, которую знала с начальной школы, Милка – верная подружка, всегда готовая помочь. Теперь она стояла рядом с Иваном как королева. Наглая, уверенная и торжествующая. Надю взорвало бешенством, она бросила в неё подносом с пирожными. Не попала, крем лишь заляпал платье.

Два дорогих человека оказались за бортом жизни в один день. Надю держали, когда она пыталась докричаться до Ивана. Происходящее было за гранью всех норм. Казалось, что её режут тупым ножом по грудной клетке, вынимая сердце.