Цвет белоскала

– Какое мне дело до этого, Тоун?! Где место для привала? – не выдержав, грубо перебил лорд, спрыгивая на землю и разминая затекшие ноги. – Хватит трепаться! Я замерз как пёс! Давай уже разведи наконец огонь в любом уголке этого чертова места!

Тоун нырнул дальше в расщелину, осторожно минуя выступы, и вдруг остановился. В глубине пещеры горел костер, а в воздухе витал запах крепкого эля и жареного цыпленка. Два человека о чём-то негромко говорили между собой. Их вид выдавал бывалых путешественников и можно было подумать, что они не будут рады незваным гостям.

– Твоё любимое место? – язвительно усмехнулся за спиной Баркен.

Оруженосец нахмурился и, положив руку на эфес, шагнул вперед. Сидевшие у костра люди встрепенулись и тоже потянулись к оружию.

– Доброй ночи, уважаемые! – осторожно поприветствовал Тоун.

– Вы, верно, шутите сударь? – с заминкой немного хрипло заметил один из мужчин, скользя по оруженосцу настороженным взглядом. Он был крупным и при желании смог бы с лёгкостью смять Кайса.

– Думаю, этого не произойдет, пока есть огонь у добрых людей, – крякнул из темноты лорд Баркен. Неторопливо и степенно, как подобало званию, вышел к костру. – Вы позволите присоединиться к вам и отдохнуть немного?

Мужчины чуть склонили головы, приветствуя. Как показалось, на лице одного скользнула довольная ухмылка.

– Хорошим людям нельзя отказать! А уж таким знатным, и подавно! – услужливо закивал один путник.

Торговцы зашуршали одеждами, уступая место около костра.

– Тоун, подай ту бутылку вина, что я везу. Угости наших новых друзей! – приказал лорд Баркен, усаживаясь на шкуры. Вытянув усталые ноги, он тяжело выдохнул. Тело болело, казалось, каждая косточка даёт о себе знать. Стянув с замёрзших рук меховые перчатки, Баркен взял куриную ножку и жадно начал есть, забыв о всех правилах приличия.

Тоун молча принёс вино, а потом отошёл к лошадям.

Пламя костра тревожно подрагивало. К счастью, стоянка располагалась достаточно далеко в пещере, чтобы ветер мог задуть его. Место было выбрано идеально. Здесь можно было пережить суровую зиму – настолько оно казалось уютным после безжизненных просторов.