Единственная Джун

Мое сердце трепещет от радости, когда я смотрю, как Джун, уверенная, гордая и сильная, порхает и кружится по сцене. Она кланяется, и толпа аплодирует.

Она храбрая.

* * *

С тех пор Джун никогда не переставала танцевать.

Она так это полюбила, что повторила еще сто раз, а потом еще сто. Она сказала мне однажды, что тот день, возможно, был ее самым первым воспоминанием. Только сам концерт она даже не помнит.

Она помнит меня.

У нее осталось яркое воспоминание о том, как я, словно сумасшедший, поднялся среди моря людей и выкрикивал ее имя, чтобы подбодрить.

Еще она запомнила мои слова, которые я произнес, когда ей стало страшно. Что нужно быть храброй. Она сказала, что хранила их всю жизнь, обращаясь к ним всякий раз, когда ей было тяжело.

Хотел бы я сказать, что поступаю так же… но страх – жуткий, непредсказуемый зверь, и чем сильнее он, тем больше сил нам требуется, чтобы противостоять ему.

У меня было много страхов за все эти годы, но лишь один действительно поглотил меня, разорвал меня на кусочки и чуть было не убил.

Страх потерять Джун.

Два года спустя я встретился лицом к лицу с этим страхом.

Глава шестая

«Первое падение»

Джун, 6 лет

Листья шуршат под ногами, пока я топаю по двору вслед за Брантом и Тео в своих резиновых сапожках.

Я невольно вздрагиваю, когда вдалеке раздается раскат грома. Сегодня Хеллоуин, а в ночь на Хеллоуин все кажется особенно жутким. «Пляшущие» ветви деревьев, рев ветра и даже гром. Особенно гром.

Прошла долгая ночь игры в «конфеты или жизнь».

Ее мы провели в другом районе, потому что на нашей тихой улочке жило не так много соседей.

Мы все еще одеты в наши костюмы: Тео в Марио, Брант в Луиджи, а я в Принцессу Пич. Мама сделала много фотографий, и все говорили, что у нас самые лучшие костюмы, которые они когда-либо видели. Я собрала так много конфет, что папе пришлось забрать часть, дабы ведерко не треснуло. Он взял все батончики Snickers, так как они были самыми тяжелыми.

Брант оборачивается, чтобы взглянуть на меня, в руке у него фонарик.

Он направляет его на себя, и, когда тени и желтый свет озаряют его лицо, он начинает двигать бровями.

– А где Агги? Разве ты не хочешь, чтобы он охранял тебя от историй с привидениями?

Я вздрагиваю от порыва промозглого ветра.

– Он все еще раздает конфеты вместе с мамой. Вы с Тео будете охранять меня, – говорю я, перебирая своими маленькими ножками так, чтобы не отстать.

– Он тоже надел костюм?

– Нет.