Единственная Джун

Значит, всем этим для меня станет новый малыш Тео.

– Мне нравится эта идея, Тео. Из нас получится отличная команда.

Вдруг из окна выглядывает мама Тео, чем и прерывает наши мечтания. Ее живот такой круглый и большой, что легко удерживает москитную сетку. Там внутри должно быть что-то большое, размером с арбуз.

Может, нам лучше назвать ее Арбуз.

– Теодор! Мы едем в больницу!

Из дома выбегает отец Тео, неся по меньшей мере семь пакетов, два из которых, связанные между собой, болтаются у него на шее.

Его лицо свекольно-красное, такого же цвета, как и минивэн, в который он забрасывает вещи. Он выглядит так, будто вот-вот упадет в обморок. Или нет, так, будто у него случится сердечный приступ. Он сильно вспотел.

– Сейчас, сынок! Скоро родится ребенок! – кричит его отец, спотыкаясь о выбоину на подъездной аллее, пока мчится обратно к дому.

У моего друга загораются глаза.

– Она идет, Брант! Ты это слышал?

– Я слышал, – с нетерпением говорю я, немного завидуя своему другу.

Я хочу младшую сестренку. На самом деле я бы променял все на свете на младшую сестренку.

Ты слышишь это, небо? Я отдам все что угодно за младшую сестренку!

Не знаю, зачем я рассказываю о своей мечте небу, но мама всегда поднимает взгляд в потолок, когда молится по ночам. Может быть, она разговаривает с небом.

Может быть, оно слушает.

Облако из сахарной ваты не отвечает, как и заходящее солнце. Птицы не поют. Верхушки деревьев покачиваются, но тоже молчат.

Мое желание украл ранний летний ветерок, и оно никогда не будет услышано.

Тео садится на велосипед и машет мне рукой на прощание, усиленно крутя педали. Он чуть не падает на тротуар, крича мне взволнованно:

– Увидимся, Луиджи!

Я ухмыляюсь, услышав это имя. Луиджи. Это значит, что я воин. Защитник.

Герой.

А это намного лучше, чем «чмошник».

– Пока, Марио! – кричу я в ответ.

Тео снова чуть не падает с велосипеда, когда пытается помахать мне еще раз; велосипед шатает из стороны в сторону, но он ловит равновесие и мчится домой как раз в тот момент, когда его отец подводит маму к минивэну.

Она держится за свой большой живот, издавая ужасные, наполненные болью звуки. Она определенно не выглядит счастливой.

Ничего не понимаю.

– Брант, дорогой… уже почти время ужина.

Я вздрагиваю от неожиданности, а затем оглядываюсь через плечо. Мама машет мне рукой из дверного проема, ее темно-медовые волосы разлетаются от порыва ветра.