Эфемерия

 – Дурацкий у них фестиваль, не то что наше «Нашествие»! Там хоть музыка оправдывает происходящее: хард-рок и все такое…

Я не сдержала истерический смешок, и в этот момент мужская ладонь уперлась в стену рядом с моей головой, а лицо с прямыми и острыми чертами приблизилось почти вплотную:

– Кто вы такая, мисс Воронина? И как вы открыли эту чертову дверь?

Глава 4

– Вы о двери в Нарнию? – Я вновь истерически хохотнула. – Она не была заперта. Да, ручка поддавалась с трудом, но вы сами меня вынудили.

Напугали до полусмерти, вот я туда и спустилась. А насчет того, кто я, глупый вопрос: вы сами пару минут назад прочитали меня, как открытую книгу. Варвара Воронина, студентка четвертого курса пединститута, брошенная любящей мамочкой сразу после рождения и выросшая в детском доме…

Мужчина как будто меня не слушал. Его тело пронзила дрожь, и он хрипло выдохнул:

– Не важно. Я надеюсь, вы осознаете, что я не могу вас отпустить?

– Почему? – мое сердце сковал ужас.

– Думаю, это очевидно.

– Очевидно кому? Вам? – крикнула я, ощущая, как земля уходит из-под ног. Но мужчина не ответил и стал еще более отстраненным, будто совсем потерял связь с реальностью. Он отвернулся, к чему-то прислушался, а после вновь конвульсивно дернулся.

– Вы пошутили, правда? Скажите, что пошутили! – запричитала я, испытывая новую волну удушающего страха. В этот момент на шее мужчины вздулись вены, а из-под ворота белой рубашки зазмеилась вязь черных татуировок.

Глаза превратились в темные и пустые колодцы, на дне которых свирепствовала тьма. Я испуганно вскрикнула, прикрывая ладонью рот.

– Вы – демон?!

Мужчина не ответил, поглощённый внутренней борьбой. Но как только я попыталась отползти в сторону, он схватил меня за плечи и тряхнул:

– Я сказал, что вы не уйдёте, пока я не узнаю правду!

– Отпустите… пожалуйста! – Я больше не могла сдерживать слезы и разревелась.

Мистер Локхарт тяжело задышал, словно испытывая адские муки.

– Теперь вы принадлежите Эфемерии. Даже не пытайтесь сбежать! – Его кулак впечатался в стену над моей головой, оставляя в ней вмятину. Я вскрикнула и присела, а мужчина, одолеваемый внутренними демонами, выбежал из комнаты, словно за ним гнались сама преисподняя.

***

Чувствуя себя разбитой и опустошённой, я улеглась на пол там же, где сползла по стене, подтянула колени к груди, обхватила их руками и предалась самобичеванию.