Эфемерия

Прямо на снимок! Кощунство!

– Попробуйте, вам сразу станет лучше, – заверила девушка и принялась с усердием натирать столешницу.

Слева оживился карлик, тронув мое запястье:

– Какое замечательное время!

Я небрежно оттолкнула его холодные пальцы и вновь обратилась к официантке:

– Вы издеваетесь?!

Но девушка не успела ответить. «Желтый камзол» вновь потянулся ко мне:

– Сколько вы попросите за чужое время?

Уже не пытаясь быть вежливой, я зло прошипела:

– Они не продаются!

И как можно осторожнее отставила напиток в сторону, проверяя, не испорчен ли снимок случайными каплями.

– Отдай ее время! Отдай ее время!

Коротенькие ножки засучили в воздухе, недомерок на мне повис. Его пальцы царапали кожу, пытаясь стянуть Полинины часы– единственную вещь, оставшуюся после ее исчезновения.

– Мое время! Мое время! МОЕ время!!!

Взвыв от боли и страха, я ударила карлика по лицу, но он ответил лишь злобной гримасой и еще более яростными попытками оторвать мне руку.

Я испуганно прижала к груди саднящее запястье. Посмотрела на спасителя… и слова благодарности застряли где-то глубоко внутри, так как этот незнакомец с антрацитовыми омутами глаз был крайне недоволен. И, кажется, его недовольство вызвал не сумасшедший недомерок.

Сквозь злобное верещание «жёлтого камзола» раздался спокойный и властолюбивый голос с глубокими нотками:

– Мистер Гломс, вы больше не желанный гость в моем заведении.

Карлик крепко выругался и потянулся за своей шляпой. Но светловолосый мужчина в элегантном сером костюме оказался стремительнее и выхватил канареечный цилиндр у него из-под кровоточащего носа:

– Не беспокойтесь, он покроет причинённый вами ущерб.

– Но… но … – Недомерок попытался вернуть шляпу, забавно подпрыгивая, словно тявкающая шавка.– Вы не имеете права! Он мой, мой, мой!

– До свидания, мистер Гломс.

Мужчина придержал дверь, и неведомая сила вышвырнула карлика прочь на мостовую, да так быстро, что я и глазом моргнуть не успела. Наверное, я приложилась головой сильнее, чем думала.

Между тем мужчина откинул цилиндр в сторону и почтительно склонил голову, приветствуя пожилую даму, которая замерла, словно мушка в янтаре, не беспокоясь ни о дикой выходке карлика, ни о том, каким способом его выпроводили.