Принцесса Больничного двора 3

Поэтому не обижайтесь на наших, они иногда бывают грубыми и подозрительными, это всё потому, что они ещё не совсем избавились от дурмана. Дверь опять открылась, и в комнату заглянул коротышка Джефри.

– Подъём! – приказал он. – Трепещите, несчастные! Морти, наконец, вернулся и сейчас выведет вас на чистую воду.

– О-ё-ёй, – огрызнулась Маня, – мы прямо дрожим от страха.

По узкому коридору их провели в небольшую комнату, где на стульях сидели два связанных человека с беспомощно запрокинутыми головами.

Лица несчастных были судорожно перекошены, они жадно хватали ртом воздух, будто им не хватало дыхания. Коротышка Джефри почтительно остановился на пороге и, повернувшись к детям, приложил палец к губам. – Молчать! – тихо приказал он. Маня, как зачарованная, следила за действиями юноши, а Эрик, скривившись, смотрел на него с иронией и холодным любопытством.

Постепенно лица связанных людей стали проясняться, исчезла судорожная гримаса, перестал кривиться рот, а тело обмякло и расслабилось.

– Развяжи их, Джеф, – обернулся к коротышке юноша. Тот подошёл и перерезал верёвки, связывающие кисти рук несчастных. Раздался стон.

– Ну вот, – удовлетворённо заметил Морти. – Если чувствуют боль, значит, скоро пойдут на поправку. Займись ими, Джеф, они уже не опасны. И он впервые взглянул на Маню и Эрика.

– Ну, здравствуйте, гости нежданные.

– Где Гимли, Морти? – вместо ответа строго посмотрела на него в упор Маня и с укоризной добавила: – Почему ты бросил его, ведь он был твоим другом.

– А ты откуда знаешь Гимли? – удивился юноша.

– Знаю, – по-прежнему строго сказала девочка. – Он привёл меня в ваш мир.

– Так ты – Принцесса Больничного Двора? – изумлённо уставился на неё Морти.

– Так меня называют, но это не совсем верно, то есть совсем не верно. Никакая я не принцесса, а просто обыкновенная девочка, – честно призналась Маня.

– Ты думаешь, что так легко справиться с твоим Гимли? – с досадой махнул рукой юноша. – Я его ещё в первый раз хотел забрать, так он меня чуть не убил. Видишь? – спросил он и, убрав волосы со лба, показал глубокий шрам на виске. И нечего на меня так смотреть, – с досадой заметил он, заметив недоверие на лице девочки.