Принцесса больничного двора 1

Маня быстро прикрыла глаза, притворяясь спящей. Она хотела выиграть время и понаблюдать за незнакомцем, чтобы знать, как ей себя вести дальше.

– Маня, ты что, ещё спишь? – услышала она знакомый голос. Быстро приподнявшись, Маня во все глаза уставилась на незнакомца, который говорил голосом доктора Загребельного. – Дядя Патя, – шёпотом произнесла она, – это вы или не вы?

– Это я, – довольно улыбнулся доктор. – Что? Не узнала?

– Да как же вас узнать? Вы же совсем другой, – растерянно ответила девочка, с изумлением разглядывая доктора.

Действительно, с доктором Загребельным произошла разительная перемена. И дело было даже не в странной одежде, в которую он был облачён: капризный, раздражительный и трусоватый мужчина, каким всегда был доктор Загребельный, исчез. В лице нового доктора Загребельного не было ни капли свойственной ему прежде нервозности, напротив, оно было спокойным и вдумчивым. Глаза уже не бегали, как раньше, из стороны в сторону, а смотрели прямо с выражением лёгкой иронии.

– А, ты про это, – провёл он небрежным жестом по своему костюму. – Это дядюшка заставил меня переодеться.

– Какой дядюшка? – переспросила Маня, не в силах оторвать взгляд от своего соседа по флигелю.

– Да карлик наш, Большая Голова, как ты его называешь. Только он не любит, когда его так зовут.

– А вас, дядя Патя, я могу называть по-прежнему? – неуверенно спросила девочка доктора, всё ещё робея от его необычного вида.

– Да можешь, конечно, – засмеялся тот. – Только, видишь ли, я, оказывается, вовсе и не Патя, то есть, мое имя – не Павел, как оказалось.

– Как это? А кто же вы? Доктор сделал широкий жест рукой и склонился в лёгком поклоне:

– Позвольте представиться, мадемуазель: принц Декортис из королевского рода Санибореев собственной персоной. Не выдержав испуганного взгляда девочки, он весело рассмеялся.

– Да ну, же, Маня! Не смотри ты на меня так, я вовсе не сошёл с ума. Хотя голова, признаться, идёт кругом. Да и как иначе? Всю жизнь я считал себя бедным выскочкой, которому удалось выйти в люди, и всегда стеснялся своего простого происхождения, ведь меня постоянно этим попрекали и дразнили. Сначала в детстве, сынки богатых и знатных родителей, а потом и в институте. И я поклялся себе, что докажу, что я вовсе не хуже других детей.