Колдунья из Треугольного переулка

– Я слышала от своей соседки госпожи Вагнер, что скоро состоится церемония открытия и освещения новой церкви[18 - Имеется в виду Лютеранская Церковь Святого Павла, которую одесситы называют просто «Кирха».*?Токката и фуга ре минор – произведение для органа Иоганна Себастьяна Баха, одно из наиболее популярных его сочинений.] на Немецкой площади. Говорят, там можно будет послушать орган, а это моя давняя мечта, – доверительно поделилась она.

– Только и всего? – рассмеялся музыкант.

– Значит, вы сможете составить мне протекцию? – обрадовалась Анна.

– Про-текцию? – возмущенно протянул Людвиг Зоргенталь. – Да вы будете личным гостем самого маэстро! Кто посмеет не пропустить вас! – с негодованием воскликнул он.

– Не хотите ли вы сказать, уважаемый сударь, что именно вы будете играть на органе? – с удивлением взглянула на него Анна.

– Именно это я и хочу вам сказать, уважаемая Анна Йосифовна, – с достоинством ответил ей музыкант. – Играть буду я, и это будет Бах, композитор, стоящий над временем!

– А что именно вы будете исполнять? – с интересом взглянула на него Анна.

– Музыку Небесных Сфер, – торжественно провозгласил Людвиг Зоргенталь,

– Токатта и фуга ре минор!*– и серьезно добавил:

– Под эту музыку человек способен возвыситься до состояния Бога.

– О! – восхищенно воскликнула Анна, – я буду вам очень признательна, господин Зоргенталь, ведь моя давняя мечта наконец-то исполнится!

– Людвиг, для вас просто Людвиг, – поправил ее музыкант.

– Тогда и я – просто Анна, – дружески улыбнулась ему молодая женщина и с уважением добавила:

– Я не знала, что среди ваших талантов есть еще и этот, ведь игра на органе – удел немногих.

– Я играю и на органе, и на всех сопутствующих ему инструментах, – с гордостью ответил Людвиг Зоргенталь.

– А какие инструменты вы имеете в виду? – с интересом взглянула на него женщина.

– Все клавишные инструменты, сударыня, – склонился перед ней в поклоне Людвиг Зоргенталь, – абсолютно все.

– Неужели? – по-детски восторженно хлопнула в ладоши Анна. – И на клавесине?

– Так точно, – рассмеялся музыкант, и на клавесине, и на клавикорде.