Воздушный замок с видом на пропасть

 – Этот?

– Этот, – грубо вырвала телефон из ее рук Марфа. – а почему вы его в кармане носите?

Девушка прощебетала.

– Он валялся под обеденным столом, я подумала, что его Петр Антонович потерял, хотела вечером ему отдать.

– Если вы не в курсе у Петра Антоновича, жена имеется, – угрожающе прошипела она.

Горничная с готовностью кивнула и вежливо улыбаясь, сверкнула белоснежными зубками без единого изъяна.

– Знаю.

– То—то же, – бросила Марфа и побежала звонить своему психологу.

Александра с сочувствием выслушала ее и предложила приехать, благо у нее образовалось свободное окно. Но ярость душила Марфу, она вся кипела от негодования.

– Меня как сглазили, этот мерзавец новенькую горничную нанял, а мне словом не обмолвился об этом, не посоветовался со мной, – захлебывалась она от злости. – Я сейчас приеду к вам.

Марфе было невмоготу оставаться в одном доме с домработницей. Схватив ключи от машины, она натянула куртку и выскочила на улицу.

Ей повезло, особенных пробок не было, и Марфа быстро добралась до дома Барятьевых.

Озабоченно взглянув на расстроенную клиентку, Александра предложила ей выпить чая или кофе.

– Я от чего-нибудь покрепче не отказалась бы, – жалко улыбнулась Марфа, да я за рулем.

– Лучше бы вы такси взяли, – вздохнула Александра.

Скинув куртку и бросив ее на кушетку, Марфа уселась рядом.

– Плевать, я могу машину у вас во дворе оставить и поехать домой на такси.

– Тогда прошу в столовую.

– C удовольствием, – широко улыбнулась Марфа.

Глава 15. Исповедь Марфы

Чаепитие с коньяком затянулось чуть ли не до полуночи. Марфа Байзюк с наслаждением освобождалась от накопившейся ненависти к мужу.

– Всю молодость ему отдала, – кипела она. – Я могла бы такую выгодную партию сделать, какие мужики за мной бегали, даже один миллиардер из Америки, а я дура этого козла предпочла.

Александра молча слушала ее. Сбоку стола прилепилась Зинаида и, подперев щеку, жалостливо внимала откровениям Марфы.

– И туда же ни одной юбки мимо не пропустит, он что думает, такой неотразимый, да это кошелек его неотразимый, его бабки. Сам—то он, ничего из себя не представляет.

– Меня одно удивляет, – вздохнула Александра.