Возвращение в неизвестное. Книга 3. Заключительная

– Так он тебя тоже узнает!

– Будем делать ставку на то, что у меня вообще не слишком выдающаяся внешность. Смена цвета волос, и в дополнение усы или борода полностью спрячут меня от возможных бывших знакомых. Опять же я буду простой ничем не примечательный преподаватель. В спорных ситуациях буду иллюзии наводить, да и амулетов, искажающих кокон понавешу. Поможем Нирусу, может, ситуация изменится в лучшую сторону, и я смогу спокойно уйти без этих утомительных обманных манёвров.

Коршень улыбнулся.

– Значит, перестаём мотаться по пыльным дорогам и начинаем оседлую жизнь?

– Ты сам-то как к этому относишься? – Глен внимательно посмотрел на Коршеня.

Маг давно заметил, что на коконе друга есть особый сильный вихрь, перемещающийся по его эмоционалу и менталу, который одним концом связан с трансцендентными слоями более высокого порядка. Правда, этот вихрь очень нестабилен. Непрерывно возникающие эмоциональные и ментальные волны ослабляют его силу и мешают спокойному движению.

Глен долго размышлял, чем же этот вихрь мог бы быть и пришёл к выводу, что так работает интуиция. Получается, Коршень, не будучи магом, от природы был сильным интуитом, хотя нередко его собственные мысли и эмоции и сбивают влияние этого интуитивного вихря в слоях.

– Мне кажется, мы движемся в правильном направлении, – пожал плечами друг.

– У тебя хорошая интуиция, Санд. Верь мне, это не слова, а я вижу это в магическом зрении.

Глен хлопнул рукой по подлокотнику кресла и поднялся.

– Всё, решено. Завтра буду соблазнять Нируса перспективами иметь в академии такого замечательного преподавателя как я.

Он улыбнулся и добавил:

– Интересно, какой предмет придётся вести?

Утром Глен озвучил своё последнее предложение. Нирус был в восторге.

– Выбирай факультет. На каждом не хватает преподавателя.

– Лучше лечебный. Буду за Элей присматривать.

– Тогда будешь вести «Обезболивание».

Глен хмыкнул.

– Мучителем, значит. В нашей академии преподавателя по этой дисциплине звали коротко и ясно – «Мучитель». У него даже собственного прозвища не было.

– Почему? – удивился Коршень.

– Да потому, что занятия по обезболиванию начинаются с чьей-то боли.