Узоры на ковре

Обломался золотой мальчик.

– А почему ты решила, что он только за девственной магией охотился? – устало произнесла Грида и снова прикрыла веки, чтобы не выдать своих чувств повлажневшими глазами. – Может, ты ему просто нравилась?

– Как же, нравилась! Ха, ха и ещё раз ха. Всем известно, что у них там на боевом факультете парни все пять лет изображают безумную любовь и идут на всякие ухищрения, чтобы к выпускной практике максимально увеличить свою магию за счёт девушек.

– Не всем, – тихо прошептала Грида.

– Ты что, не знала? – искренне удивилась Берениса. – Не знала, что в большинстве своём они строят влюблённые рожи, чтобы откусить от девушки магии в момент потери девственности? Вот что значит сидеть в своей комнате и избегать наших чисто девчачьих посиделок со сплетнями.

– Я не избегала.

– Ну конечно. Просто общалась с такими же как ты сама доверчивыми и неопытными близняшками.

Бера хлопнула себя по лбу.

– А я-то всё гадала, почему ты стала в парке заниматься чаще последнее время.

У меня ведь окно в сторону выхода из женского крыла общежития смотрит. Заметила ведь, что ты в парк со своей сумочкой с тетрадками зачастила. Думала, скучно одной в комнате, раз твоим подружкам пришлось уехать! Ну Кейт, ну лис!

– Нет, само собой, что про передачу магии при первом контакте с мужчиной я знала, а вот про то, что наши боевики специально… изображают… нет, – уже совсем шёпотом закончила Грида.

Берениса осторожно тронула её за босую пятку, выглядывающую из-под одеяла и сочувственно спросила:

– Так ты от чего, собственно, сегодня так расклеилась? От нервов или потери магии? Вообще-то, передача магии в такой интимный момент проходит только по добровольному согласию девушки, иначе бы магинь просто насиловали, накинув мешок на голову.

Боевики парни, конечно, хорошие, но далеко не все. Ради увеличения силы некоторые из них готовы пойти на всякие гадости.

Ты должна была добровольно согласиться! Что, согласилась?

Грида тяжело вздохнула и покраснела.

Было безумно стыдно вспоминать свою глупость и доверчивость. Из памяти выплыло, как в какой-то момент Кейт прошептал:

– Ты согласна отдать мне свой огонь?

Она своими мозгами, от любви превратившимися в кисель, приняла эти слова за метафору. Ей показалось, что Кейт говорил о пламени любви, об огне страсти и она, ничего не соображая, в тот момент ответила да.