Веди меня, ветер!

Так почему же я продолжаю проваливаться в эти мгновения единения, находясь рядом с ним? Это ловушка какая-то? Кто его знает? Он мастер красиво говорить.

Почему я злюсь на него, но все равно поддаюсь его болтовне? Замкнутый круг. Я злюсь, отвлекаюсь на то, что он говорит, а потом злюсь на на себя за то, что отвлеклась. Фу, ерунда какая-то. Почему мне нравится выводить его из себя, а когда он теряет терпения, мне хочется извиниться? Ответов не было. Зато мелькали в памяти обрывки наших разговоров и ссор. Чувства между нами скакали от почти нежного единения ласкового радужного дождика с жарким солнышком до полного столкновения грозовых облаков со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Гром, молнии и шквалистый ветер.

А это его «лисичка моя солнечная»… Зачем он так?!! До сих пор мурашки по позвоночнику бегут, когда вспоминаю. И приятно, и не верится. А вдруг он это не серьезно? Что если это очередная уловка? Кажется, что он все, что угодно готов сказать, лишь бы убедить в своем.

Болтун и выпендрежник. Вот он кто!

Снова подкатывала обида горькими волнами.

«Выбери меня снова». Именно теперь, когда правда о нем свалилась на меня как снежный ком за шиворот, он предлагает повторить.

К вечеру комната сияла чистотой, насколько это было возможно. Намытые до скрипа оконные стекла теперь пропускали достаточно света. Окно теперь уютно обрамляли свежевыстиранные и заштопанные шторки, которые я приладила на натянутую между двумя гвоздями тоненькую веревку. Я собиралась обосноваться здесь. Все таки, удобнее, чем на кухне.

В комнате остался только закрытый сундук, который я не без усилия сдвинула в угол, и подвесная колыбель, которую я выставила на улицу, а Риаган почти тут же притащил обратно. Как только он ушел, я перенесла ее в его комнату. Нравится ему, пусть хранит у себя.

Затем я перенесла в комнату свой лежак и вещи. Один из ящиков я приспособила под прикроватный столик, перевернув его вверх дном и накрыв вышитым полотенцем. Спасибо за него Найрани. На столике разместились зеркальце и свеча в старенькой фарфоровой чашке, которую я пожалела выбрасывать.

Очень уж красивый цветочный узор вился по чуть сколотой кромке. Комната приобрела не самый уютный, но жилой вид.

Тем временем Риаган уже закончил работу с оградой загона и теперь мастерил в центре навес, чтоб козе было где спрятаться от дождя и солнца. Четыре столба поддерживали прямоугольную в плане двускатную крышу. Риаган так же смастерил настил из палок и веток. На навес ушло еще два дня.