Три истории

Он был так впечатлён девушкой на холсте. Что не мог подобрать слов. Белый свет в синей тьме, нежность в холоде, страх в красоте – все контрасты были изображены с помощью кисти и краски на деревянной рамке обтянутой тканью. Это было невероятно, мужчина хватал воздух ртом будто рыба на суше, его толстые пальцы тянулись к девушке, чтобы коснутся её, но это был всего лишь рисунок, который, был словно окно в ту комнату, где стояла дева.

–Ну что скажите? – Спросил художник с надменной интонацией и усмешкой.

–Где ты её достал? – С жадными глазами посмотрел на него мужчина.

–Это моя работа. Помните Вы сказали, что мои работы – это мазня? А что вы сейчас скажите?

–Ты? Да где ты такие краски добыл? Не верю я, что ты смог это сделать.

–Дорогой мой друг, я работал неустанно ради этого момента. Ко мне пришла муза и вот я её изобразил на белом холсте. Вы до сих пор считаете мои работы мазнёй?

–Я куплю её! Куплю! Пятьсот рублей даю!

–Ты за кого меня принимаешь? Она стоит больше!

–Даю тысячу рублей! – Мужчина покраснел от жадности и неуважения голодранца.

–А почему не три рубля? Пойду-ка я к другим людям, может они её купят. – Художник взял холст и повернулся к мужчине спиной.

–Погодь! Я заплачу… десять тысяч!

– Вот это уже другой разговор, но Вы, господин, могли бы и больше предложить.

Долго злясь, мужчина предложил последнюю сумму, на которую художник согласился. Взяв деньги, он вернулся к себе в коморку. Неделю он жил припеваючи, не зная бед, но на вторую он увидел в газетах о выставке художников современности и захотел сходить туда.

Приодевшись, умывшись, он прихорошился, хотя после того, как бросил университет не делал такого. Посмотрев на себя со стороны, он усмехнулся и пошутил будто на свиданку собрался. Придя на место, он глазами искал свою ненаглядную музу, но ему попадались лишь пятна и разводы на холстах.

Художник, подойдя ближе и услышал какие непристойные фразы они кидали девушке на холсте. От этих слов Художник впадал в ещё большее бешенство чем тогда, когда его работы называли бездарностью. И тогда ему в голову вонзилось мысль: «Никто не должен на тебя смотреть».