Оборотень

Солнечные зайчики прыгают по закрытым векам, рисуя красные, неровные узоры.

– Ммм… – тяну руки, потягиваюсь.

– Эмили?! – тревожный голос мамы. – Полдень! Сколько можно спать?!

– Мам! – испуганно выпрыгиваю из полудрема.

Открываю глаза и не могу понять, чего так орать-то? Смотрю на неё, молчу, а сама понять не могу, как я оказалась у себя в комнате? Я вроде засыпала в лесу, в объятьях Робэрто. Где он? Или почему я здесь?

– Окна нараспашку! – нервно начинает захлопывать.

– Ночью душно было, – тихо шепчу, а у самой слёзы в глазах. И окна распахнуты по одной простой причине – снаружи они не запираются. Почему мы было дверь не запереть и не остаться со мной? Если хотя бы на прощание будил, то я бы могла и предложить!

Надеюсь, никто из соседей не видел этой картины – Робэрто, как обезьяна, скачет по крышам со мною на руках! Или, может, я сзади на горбу, в спящем состоянии? Пытаюсь не фантазировать на этот счет! Будет любопытно у него потом узнать, каким образом он это все проделывал?

– Чего смешного? – мама сбивает с глупых мыслей.

– Да так, просто, – не могу стиснуть губы, чтоб не раздражать её. И слезы и смех – вот досада-то какая.

– И долго ты ещё будешь валяться? – недовольно вздергивает бровь.

– Дай мне десять минут, – понимаю, что от неё не отвязаться. – Умоюсь и спущусь! – чувствую, что я голая под одеялом.

Встала бы при ней, да потом начнется куча вопросов.

– Я буду на кухне, – закатила недовольно глаза и вышла.

Лениво потягиваюсь, так не хочется вставать. Мне бы ещё поваляться, а лучше по обниматься с Робэрто. Робэрто – сердце замирает от одного звучания. Как же непривычно звать его по имени, наверно, потому, что слишком долго его не знала, но думаю, теперь всё изменится.

Откидываю одеяло, пора подниматься. Встаю, кряхтя, как инвалид, выпрямиться трудно.

Оглядываюсь по сторонам, а где мой сарафанчик? Что-то не наблюдаю его нигде! Наверно, остался в лесу! А может… Ах, лучше не включать больную фантазию, пока от счастья с ума не сошла!

Накидываю домашний халатик и плетусь в ванную.