Оборотень

Но безумный и одичавший взгляд бегал по нему и оставлял следы неприятного ощущения.

– Да как же! – девушка недоверчиво покосилась и встала на колени, чтобы было удобнее защищаться, если вдруг попытается снова заставить что-то выпить.

– Сер? – в палату вошел санитар. – Может, вам помощь нужна? – смотрит на Эмили с недоверием.

– Пошли вон оба! – тут же закричала девушка, увидев ещё одного мужчину в белом.

Теперь белый цвет для нее был символом угрозы и неприязни.

– Стив, – врач подозрительно кивнул ему головой и указал на девушку.

– Не подходи ко мне! – Эмили заметалась на узкой кровати – сердце пропустило удар. С одной стороны – люди в белом, с другой – стена. Деваться некуда.

– Эмили, ты сама себе делаешь больно, – санитар скрутил девушку и уложил на кровать. – Прекрати уже дергаться! – у мужчины лопалось терпение.

Но Эмили упорно брыкалась, мотала ногами в попытках побольнее пнуть кого-нибудь из двоих.

– Не надо, – тихо шепнула девушка, почувствовав иглу под кожей. – Я здорова… – зажмурила глаза, бесцветное жжение бежало по венам.

– Всё, уже всё, – врач так посмотрел в глаза Эмили, словно издевался и наслаждался своей очередной победой. Ещё один день, ещё один укол и полет в никуда на легкой кровати, как перышко.

– Мистер Ливертон, – тихо позвала.

– Эмили? – врач наклонился ближе, чтобы услышать тихий шелест голоса своей пациентки.

– Он есть, – Эмили сглотнула комок в пересохшем горле.

– Кто? – шепнул горячо в ухо.

– Он существует! – слова с трудом срывались с губ.

– Да, я знаю, – вздохнул врач, соглашаясь с тем, что всё это время пытался выбить из неё.

Девушка прикрыла тяжелые веки, рука упала на кровать. Санитар отпустил её, понимая, что успокоительное подействовало.

– Стив, проследи, чтоб вечером она приняла хлордиазепоксид, – мужчина строго посмотрел на санитара.

У Мистера Ливертона мгновенно сменилось выражение лица, огонек добряка сменил на холодные безразличные глаза. Врач прощупал пульс, проверил зрачки. Затем заботливо укрыл девушку одеялом и вышел из палаты.