Разобранные

Специально ждали, наверное, пока он очнется, маньякам такое нравится. – О, смотри-ка, кто вернулся из страны снов, – говорит мальчик с дикими глазами. Только глаза у него больше не дикие, этого эпитета, пожалуй, заслуживают лишь его волосы – торчат во все стороны, как будто он забыл причесаться после сна.

Лев снова пробует заговорить, и, хотя ему кажется, что язык сделан из резины, одно слово выдавить все же удается.

– Где… – силится спросить он.

– Точно не скажу, – отвечает парень.

– Но, по крайней мере, в безопасности, – добавляет девочка.

«В безопасности? Ничего себе, – думает Лев. – О какой безопасности может идти речь в такой ситуации?»

– З-з-заложник? – бормочет Лев.

Мальчик и девочка переглядываются.

– Вроде того, – говорит парень.

Между собой ребята общаются, словно старые друзья. Хотят усыпить бдительность, думает Лев. Думают перетянуть на свою сторону, а потом использовать для совершения преступлений, которые они спланировали. Этому даже какое-то научное название есть.

Сумасшедший парень смотрит на кучку ягод и орехов, без сомнения собранных здесь же, в лесу.

– Есть хочешь? – спрашивает он Льва.

Лев кивает, но после этого голова начинает кружиться так, что он понимает: лучше не есть, какой бы голод он ни испытывал, потому что все тут же выйдет обратно.

– Нет, – говорит он.

– Вид у тебя растерянный, – замечает девочка. – Но ты не переживай, это же транквилизатор.

Стокгольмский синдром! Вот как. Нет, этой парочке его не обмануть. Никогда им не переманить его на свою сторону.

Но пастор Дэн велел ему бежать.

Зачем? Что он хотел сказать? Чтобы он бежал от похитителей? Может, он и это имел в виду, но был в его словах еще какой-то смысл. Лев закрывает глаза и старается отогнать назойливые мысли.

– Родители будут меня искать, – говорит Лев, обнаружив, что язык начал слушаться, и вместо разрозненных слов он снова может произносить целые предложения.

– Получить? Ничего не хотим, – отвечает сумасшедший мальчик. – Я забрал тебя с собой, чтобы спасти, идиот!

Спасти? Лев недоверчиво смотрит на похитителя.

– Но… меня же… в жертву…

Маньяк снова смотрит на него и качает головой:

– Никогда еще не видел человека, мечтающего, чтобы его разобрали на органы.